- О, кофе с молоком, всё как я люблю!.. Растворимый? – вежливо удивилась она, отпив.
- Мне натуральный куревом воняет, – беззаботно пояснил Рамси. – У нас его поэтому не водится… Да и мусор этот на дне – гадость.
За разговором он непринуждённо вытянул руку в сторону своей свиты и «потискал воздух» – Вонючка, всё это время не отрывавший от хозяина взгляд, бросился к нему, под протянутую ладонь. Короткая трёпка, небрежно-повелительный жест вниз – и питомец ловко, одним текучим движением опустился на землю у ног Рамси; уютно поёжился и с тихим удовлетворённым вздохом прислонился головой к обтянутому камуфляжем бедру.
- Скучал, – довольно пояснил юный Болтон; куснув рассыпчатое пирожное с орехами, вручил Вонючке остаток. Невозмутимо хлебнул кофе: – Эх, всё вкуснее на природе! Ещё бы шашлычок с печёной картохой да красное винцо, но это не особо укладывалось в сегодняшний формат… Миску не принёс свою? – строго обратился он к живой игрушке. – Значит, пить ничего не будешь.
- Э-эм, Рамси… – несколько ошарашенно начала Донелла. – Может быть, пусть наш маленький пикник будет только нашим?..
- А?.. – Паренёк отвлёкся от питомца, к которому уже склонился и мучил, шатая стол: то ли таскал за ошейник, то ли трепал – и повернулся к девушке: – Тебе мешает моя собака? – Ответом был красноречивый взгляд необычно тёмных для блондинки глаз. – Ну ладно. – В каждом звуке этих двух коротких слов чувствовался приближающийся предел терпения юного палача. – Вонючка, пошёл вон.
- Спасибо, – искренне произнесла Донелла, благодарно улыбнувшись. – Это действительно очень-очень мило с твоей стороны!
Рамси широко улыбнулся, не размыкая губ, с неподвижным пристальным взглядом – будто вдавливая этой улыбкой «объект» в землю. Или в дыбу…
Донелла аккуратно взяла ещё одно пирожное.
- …И вот просыпаюсь я, реснички разлепил и вижу: вверху жопа! Во-о-о-от такенная, мать её, жжопа! – Кирус внушительно потряс широко разведенными ручищами. – В здоровенных белых труханах! Прямо над эбалом моим трясётся, вот так вот близко! Кто ж знал, что это Чахлый свою бомжовку в шкаф пихает, раком стоя? Я спросонья тупанул, подумал, потолок нахрен падает, аж заорал!
Болтонские молодцы хором заржали, чуть не пропустив окрик шефа.
- Стол прибрать надо, – озабоченно резюмировал Безумный Марк. – Салага, метнись!
Гриш, одёрнув форменную куртку, послушно зашагал к походному столику – весь навытяжку, бравый и серьёзный: на этом первом, пробном задании ему наконец-то досталось «сольное выступление»! Теперь главное – не облажаться и впечатлить господина Рамси чёткой уверенной работой. Шеф со своей девушкой, дочерью лорда Хорнвуда, стоял сейчас на берегу пруда, у самой воды, и показывал ей кувшинки: круглые жёлтые и остроконечные розовые, под цвет её шикарного платья. Такая романтика!
Гриш аккуратно собрал остатки печенья и посуду, завинтил термос, сложил стулья, то и дело поглядывая на леди Хорнвуд: обалденно красивая, фигуристая, волосы такие волнистые! Вдруг господин Рамси сделал шаг назад и, поймав его взгляд, коротким кивком велел подойти. Насторожившись и, что греха таить, несколько струсив, стажёр начал осторожно приближаться – как был, со стопкой посуды в руках: как раз собирался тащить всё в машину.
- Нет-нет, я совсем не устала! – донёсся до него мелодичный голосок девушки. – Мы можем провести вместе целый день! Давай прогуляемся ещё в какой-нибудь овраг. И к реке, я хочу побродить в воде…
- Похвальная выносливость! И энтузиазм… – бодро отозвался господин Рамси; обернувшись, он в два жеста сообщил Гришу: «Откроешь рот – тебе конец».
Болтонский молодец вытаращился от ужаса и замер; ещё один нетерпеливый знак приблизиться – и он обречённо двинулся к шефу. И, когда их разделял всего один шаг, произошло страшное.
Указав своей даме куда-то вперёд, на камыши, господин Рамси неожиданно сделал выпад назад – и коротким пинком подсёк телохранителю опорную ногу. Тяжеленным шипованным ботинком, больно, будто машина сбила! Не сдержав панический вопль, бедняга завалился вперёд – прямо на леди Хорнвуд. Разлетелась во все стороны посуда, девушка взвизгнула и рухнула в пруд: ничком во весь рост, в ряску, камыши, паутину, всякое дерьмище!
Сам Гриш шлёпнулся вниз головой на карачки, руками в прибрежную грязь.
- Твою мать, какого чёрта?! – рявкнул сверху господин Рамси; это конец, это конец, это конец!.. – Ты что творишь, урод?! Спасай её!
Не помня себя от ужаса, Гриш как был, на четвереньках, бросился вперёд. Хлебнул грязной воды, увяз коленями в слизком дне – кое-как распрямился и схватил барахтавшуюся леди за плечи.
- Простите, миледи! Извините! – севшим голосом забормотал болтонский молодец, перехватывая девушку за руку.
Мисс Хорнвуд только откашливалась, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух:
- Н-н-ничего страшного, – наконец выдавила она, ошарашенно глядя то на господина Рамси, то на несчастного Гриша.
Шеф возвышался на берегу, неотвратимый, как мучительная смерть: праведный гнев на хищной мордатой физиономии, руки упёрты в бока, на щеголеватых военных штанах – брызги и ряска.
