В ушах Арабессы звенело, пока она стояла в тронном зале Короля Воров.
Несомненно, это было ее второе испытание, следующее препятствие, которое она должна была преодолеть или умереть, ведь даже одни только слова причиняли ей боль.
Приказ Короля Воров всплыл в ее памяти, и сердце заныло знакомой тоской.
Зимри и Каттивы.
Праздник в честь их союза.
Доказательство того, что отношения Арабессы и Зимри окончены.
Неужели это какая-то злая неудачная шутка?
Арабессе она определенно не казалась смешной.
Стоя в своей маскировке Мусаи, состоящей из золотой маски и черной мантии, она смотрела на сидящего на троне короля, и ее снедало то, что она еще никогда не испытывала по отношению к нему: неистовая, праведная ярость. Арабесса ощущала себя лавой, бурлящей по обе стороны от тропы, на которой стояли они с сестрами. Ее магия хотела вырваться наружу и сжечь все на своем пути. Уничтожить приказ, который, словно кинжал, висел над ее головой в гигантском зале.
Но Арабесса уже негодовала, сжимая руки в кулаки, пыталась сдержать крик, ее дары возмущались вместе с ней.
Она знала, что уроки отца были жестокими, но никогда настолько безжалостными.
Заставить свою дочь выступать на приеме по случаю помолвки мужчины, которого она любила, воспевать его союз с другой: это возмутительно и неправильно.
Это наказание предназначалось ей одной.
Да, она чувствовала гнев сестер, но они переживали за нее, а не из-за того, что их вера и души были уничтожены.
Арабесса бы предпочла, чтобы ее целую неделю стегали плетью.
Плоть заживет, а душа… эта рана будет причинять боль до конца дней.
Что, как она поняла, было самым ужасным.
Строгие слова отца.
Значит, вот она, ее собственная жертва? Доказательство, что она может контролировать свои эмоции во время любых пыток? Что по-прежнему способна ясно мыслить и правильно действовать, пока утопает в своем собственном горе, в трауре, присутствуя на празднике в честь брака Зимри с другой?
А как же испытание, которое она недавно пережила? Прошла? Разве оно не имело значения? Неужели ничего из того, с чем ей предстояло столкнуться в этом месяце, не показывало, чего она стоит? Не доказывало, на что она способна?
Видимо, он хотел убедиться, что она сможет. Поэтому решил устроить ей такую проверку, узнать, способна ли дочь на подобный поступок.
Извращенная форма любви, последствия испытываемого им чувства вины за то, что он воспитывал ее таким образом, желая убедиться, что она выживет.
– Прием состоится в конце недели, – громкий голос Короля Воров вывел Арабессу из задумчивости. Она вновь посмотрела на фигуру в причудливом белом наряде, восседающую на черном троне. – Надеюсь, вы выберете подходящее произведение, – продолжал он, подавляющая древняя магия исходила от него серебряными волнами. – Возможно, не стоит говорить об этом, но я напомню: второй ошибки быть не должно. Только если она случится по приказу трона. Вам понятно? – Хотя увенчанный рогами головной убор скрывал его взгляд, Арабесса чувствовала, что внимание Короля Воров сосредоточено исключительно на ней.
