Последнее он протараторил на одном дыхании, судорожно отыскивая правильные слова. Его ногти терзали край рубашки в попытках успокоить мысли. Когда ничего не понятно, все, что остается, – опасаться, а страх порождает очень громкие действия. Матис смерил взглядом кудрявого, стараясь прочитать ответ по наклону головы, теням в глазах или хотя бы движению губ. Но парень был нечитаем. Как тяжелая книга на самой верхней полке, которая доступна лишь родителям.
Наконец Никто четко произнес, глядя в глаза Матиса:
– Мне нравится фраза «собрание анонимных смертников».
В его голосе слышалось уважение, смешанное с неприкрытым удивлением. Будто бы на глазах парня Матис превратился из непонятливого пацана во взрослого и понимающего человека.
– Вперед идем, для грусти повод не даем!
И Никто сорвался с места. Ноги в широких штанах, казалось, делали двухметровые шаги, разрезая поток воздуха. Он пинал скейтборд, отставая от него на пару метров, чтобы, когда тот останавливался, ловить мыском кроссовки. Роза поднялась с места, руками опираясь на ободранный подлокотник, а Роджер, не зная, помочь ей или бежать за парнем, замешкался. Один Матис без колебаний пошел вперед, догоняя Никто. Он не знал, куда они двигались, но знал, что ему туда надо.
Роджер плелся позади всех, краем уха прислушиваясь к разговору. Он пытался стать рассудительным Шерлоком и, как прирожденный детектив, понять лишь по белым стенам, почему здесь оказался. Но чем больше он вглядывался в коридор, тем сильнее уходил в щемящие воспоминания.
Больница с десятками ненужных людей и где-то одна койка, на которой лежала она. Роджер в панике искал палату, голова не переставала кружиться, лица раздраженных медсестер расплывались, а три минуты ожидания казались настоящей агонией. С тех пор он ненавидел запах этилового спирта и скрип инвалидной коляски. Все напоминало о ней. Даже безликие стены в идиотском загробном мире будоражили старательно забытые картины прошлого. Роджер сосредоточился на шедших впереди людях, выкинув из головы призрак ее заразительной улыбки.
Они дошли до еще одной такой же белой комнаты. Там не было никакой мебели, кроме стойки с раскладными стульями, которые обычно встречаются в музеях современного искусства. Люди берут их с собой и ставят перед понравившимся шедевром, а потом, удобно рассевшись, часами разглядывают одни и те же мазки. Стулья тоже белые, как и проектор, висящий под потолком. У здешних обитателей была явная слабость к цвету, противоположному черному. Все начинали привыкать к этому. Пока Никто стучал по невидимой клавиатуре, остальные взяли стульчики и, расставив их перед будущим экраном, сели в ожидании. После возни с техникой они смогли увидеть на стене картинку с легкими помехами.
Не связанные друг с другом кадры сменялись по щелчку. Фронт с умирающими молодыми солдатами. Мама, протягивающая рожок мороженого дочери. Тюльпан, распускающий красные лепестки в ускоренной съемке. Кошка, истошно вопящая, пока ей отрезают черный хвост. Люди, радующиеся в баре победе любимой команды. Алый закат на берегу Босфора. Самолеты, врезающиеся в нью-йоркские башни-близнецы. Пауза на последней сцене, приближение камеры к точке столкновения.
– Одиннадцатого сентября две тысячи первого года во время террористического акта во Всемирном торговом центре, также известном, как башни-близнецы, погибло две тысячи девятьсот девяносто семь человек.
Далее последовали кадры с убегающими от здания людьми, сделанные на обычную камеру трясущимися руками.
– Количество жертв на сегодняшний день было посчитано нашим специальным отделом еще до самого события. Точное число. Все остальное – лишнее.
Небольшая фотография с изображением кладбища и скорбящих по своим близким людей проиллюстрировала сказанное.
– Дайте отгадаю, – Роджер наклонился вперед, опираясь локтями на колени. – Мы – это исключение?
Никто ухмыльнулся, довольный результатом своей презентации.
– Все правильно. Вы трое – ошибка, которой я должен заняться.
На экране появились кадры античных греческих боев: палящее солнце, голодная до зрелищ толпа, которая не отрывала взгляда от двух мужчин. Те заваливались и прижимали друг друга к земле, чувствуя обнаженное тело противника. Дикость человека на грани смерти.
– Чтобы лучше понять суть проблемы, давайте вернемся к прошлому. С давних времен судьбы людей решались через так называемые испытания и сражения, позволяющие найти победителя.
Все сидящие в комнате разом напряглись, силясь понять, что имеется в виду.
– Мы с вами люди простые, так что воруем у предков и называем украденное своим. Поэтому вам тоже надо пройти своего рода полосу препятствий, чтобы сразиться за место под небом.
Наступила гнетущая тишина. Она давила со всех сторон, заполняя пространство и время. Вопросов стало еще больше.
– И куда… – Роза первая подала голос. – Куда отправится победитель?
– Домой, – серьезно ответил Никто. – Только победитель вернется к жизни и продолжит ее.
– А что будет с проигравшими? – и снова самой смелой оказалась Роза.