– Ну что же… – парень отвел взгляд. – Матис сказал, что вы давно могли быть в раю, аду или в каком-либо другом месте. Вот туда двое из вас и отправятся.
Вопросы были исчерпаны. Каждый осознал, что прямо сейчас сидит в комнате с двумя потенциальными мертвецами, которые уже мертвы. И убить их придется именно ему.
Даже если бы Никто не хотел быть тем, кто рассказывает бедолагам об их скорой схватке на выживание, ему пришлось бы. Он оказался в отделе два года назад и за все это время получил шестнадцать подопечных. Роджер, Матис и Роза станут пятой группой. Никто все еще гадал, почему их ключевые события не произошли. Все должно было пойти по-другому, но почему-то не пошло, и вот теперь ему следовало разгрести эту кучу.
– Кто-нибудь помнит греческие мифы? – вопрос был больше риторическим и нацеливался на то, чтобы заново привлечь внимание трех окаменевших от страха людей. – Как вы, возможно, помните, в мифе про Эвридику и Орфея их любви поставили определенные условия. Храброму парню, готовому пройти все круги ада ради жены, нужно было сделать только одну простую вещь – не оглядываться.
Роза вспомнила, как читала эту историю дочери. Очень давно, когда девочка была еще настолько мала, что помещалась в ее нежных объятьях, как кукла, нуждающаяся в тепле. Роза почувствовала спокойствие и уют, которые царили в детской спальне, когда под покровом темноты сказки и мифы сходили с ветхих страниц. В то время ванная не равнялась месту наказания, и часы, проведенные под крики запертой там дочери, были безумно далекими. Война двух сердец, так и не нашедших общий язык, не успела прийти в дом. Тогда Роза была мамой, которую ее дочь еще не потеряла. Как жаль, что это лишь тихий звон ушедшего прошлого.
– Понятное дело, Орфей, как каноничный мужчина из мифов, посчитал, что правила не для него. А потому оглянулся, посмотрев на личико жены в последний раз, – Никто хлопнул в ладоши, будто бы закрывая воображаемую книгу. – Так же и у вас имеются условия и правила. Дорога к жизни откроется только единственному выжившему.
Матис сделал прерывистый вдох. В голове всплыли картинки кровавого боя с Роджером или с Розой, любой исход означал чью-то смерть, и это пугало его.
– Можно отказаться? – спросил Роджер после недолгих раздумий. Желание закончить все до того, как оно успеет начаться, побеждало стремление вновь вернуться к знакомой и родной жизни.
– Я вижу, у нас появился трус, – язвительная реплика Никто заставила Роджера стиснуть зубы. – Даже если бы ты сильно хотел стать добровольным смертником, в чем я очень сомневаюсь, это невозможно. У каждого есть шанс на спасение, желаете вы этого или нет.
Все думали о своем. Роджер взвешивал за и против, пытаясь вспомнить, мог ли он назвать свою жизнь счастливой. Роза размышляла о будущих испытаниях, заинтригованная необычной игрой. Ее не интересовали победа и возвращение, только желание разузнать побольше про новый мир и человеческие поединки.
Матис же зашел в раздумьях намного дальше.
– Тот, кто… – он запнулся, пытаясь выдавить из себя все еще чужое слово. – Выживет… Будет помнить все это?
Он помахал рукой, обобщая события, которые произошли среди белых стен странного места.
– Да. Тот, кто вернется к жизни, появится в так называемом ключевом событии. Именно оно должно было повлиять на ваши судьбы, – встретив взгляды, полные непонимания, Никто пояснил: – Сейчас расскажу, что за ключевые события. Как я уже сказал, вы трое – ошибки. Следовательно, где-то в уже давно продуманной цепочке событий произошел сбой. У каждого из вас он свой.
Он собрал пальцы в «пистолет» и указал на Розу.
– Помнишь того незнакомца на станции метро? Он хотел тебе помочь с пакетами и вообще вел себя очень мило. Это и есть ключевое событие. Мужчина должен был завязать разговор. Он бы упомянул, что сегодня его день рождения. А значит, в один день с твоей дочерью, – Никто взглянул на Розу с легкой ухмылкой. Он знал, что та раньше следила за дочкой, словно всевидящее око. Видел записи того, что старушка запрещала бедняжке любое веселье. Он знал ее. И она это видела. – Неожиданная новость и простое желание поговорить с человеком могли удержать тебя от мыслей из разряда «Хм, а рельсы выглядят очень привлекательными для тройного сальто прямо на них!» хотя бы на ближайшее время.
Всех смутило его обращение на «ты» к пожилой женщине и вульгарность манер. Это накаляло обстановку между двумя людьми. Говорят, что мы ненавидим тех, кто похож на нас самих. Когда Роза смотрела на этого парня, а тот смотрел на нее, появлялось ощущение, что они оба в мире зеркал. Искаженное отражение, где тело, пол и жизнь другие, а душа такая же сломленная. Боль соединяла их. Боль же и порождала неприязнь.
– Хотя не могу удивляться, учитывая историю твоих суицидальных мыслей, – между Никто и старушкой вскипала своя волна, в которую двум другим не войти. – Уф, такой ненависти и печали позавидует любой, кто уже погрешил самовыпилом.