Последняя фраза сочилась позитивом: казалось, ведущий напрочь забыл о третьем человеке, который точно не окажется победителем. Роджер и Матис сразу же представили себя победившими участниками, а Роза пыталась понять, почему им дают именно такое количество времени.
– Правил всего два. Нельзя убивать себе подобных своими руками. Поясняю: каждая смерть должна быть следствием какого-либо события или действия, ни в коем случае не прямого. То есть вы не можете взять, к примеру, что-нибудь такое и сделать так.
Молодой человек поднял с земли палку и, покрутив ее в руках, резко воткнул в невидимого противника.
– Второе правило: играть по правилам, то есть если говорят, что надо открыть дверь ключом, вы ищете ключ и именно таким способом открываете дверь. И главное – успеть!
Камера перешла на часы, занимавшие весь потолок. Наводящее тревогу тиканье эхом разносилось по джунглям.
– Кто нарушит любое из этих правил, будет дисквалифицирован, что равносильно проигрышу. А проигрыш означает… понятно что, – он с нервной улыбкой провел большим пальцем по шее, в конце гоготнув от собственного остроумия. – В этом случае ваш проигрыш не будет засчитываться как победа для остальных. Ведь мы играем честно, а значит, и победа будет справедливой. Сейчас я вам продемонстрирую, что же такое дисквалификация.
У всех перекосило лица от лицемерия этого видео. Никто был с ними все время честен, называя вещи своими именами. Смерть – это смерть, а не проигрыш или дисквалификация.
Кадр сменился, и теперь они увидели, как мужчина вышиб ногой дверь, которая пряталась среди густых кустов, и с приторной улыбкой вышел наружу. Когда его нога коснулась пола на другой стороне, тело судорожно затряслось от удара током, а шляпа слетела с головы. Руки пытались дотянуться до опоры, но судорога не давала даже сомкнуть пальцы.
Зубы стучали, будто бы вокруг под минус пятьдесят. Еще недавно сверкавшие весельем глаза начали покрываться сероватой пеленой, безвозвратно теряя способность видеть. Упав на пол, мужчина еще долго бился в конвульсиях, тревожа воздух своими движениями. Постепенно конечности успокоились, тишина нарушалась лишь стуком его ботинок об пол. Видео закончилось, оставив после себя ужасающий образ содрогавшегося тела.
– Честно говоря, я не очень люблю сладкое, – с этими словами Роджер занял место напротив Розы.
Расположившийся рядом с ней Матис смотрел на его десерт голодными глазами. Они сидели в столовой, напоминающей каждому школьные времена. Матису было непривычно делить пищу с едва знакомыми людьми, да еще и намного старше его. Обычно он громко смеялся с друзьями, разговаривая обо всем так, будто их никто не слышит. Сейчас же он мог думать только о карамельном кексе, лежащем перед Роджером.
Тот наконец заметил голодный взгляд.
– Держи. И прекрати есть его глазами.
Получив желаемое, Матис просиял и с радостным лицом начал есть. Роза издала невнятный звук, напоминающий усмешку.
– Жуй спокойно, никто не гонится за тобой, – она с добродушной улыбкой смотрела на мальчика. Как давно она не видела детей, сердца которых все еще тают от обычных сладостей. Она перевела взгляд на дарителя кексов. – Что думаешь по поводу всего этого?
Роджер, не понимая, что именно Роза имела в виду, с задумчивым видом огляделся по сторонам. Безмолвные стены, сопровождавшие их на протяжении всего времени, теперь раздражали, как бельмо на глазу, и напоминали о том, что это не сон. Пресная еда, сделанная такими же покойниками, как и они сами, падала с пластиковой ложки гадкими комочками. Как бы сильно Роджер ни пытался забыть о печальности атмосферы, мысли возвращались к реальному миру.
– Я стараюсь меньше думать, так легче, – прозвучал краткий и ничего не объясняющий ответ. Больше Роджер ничего не смог из себя выдавить.
– Но нам нужно, чтобы ты подумал. Я не могу быть единственным взрослым.
Роза с плохо скрываемой нежностью смотрела на Матиса, думая о том, что он не тот человек, который должен разбираться с проблемами. А Матис впервые после осознания неизбежного сидел с безмятежным лицом. Это спокойствие было его маленьким счастьем, которое никто не имел права забрать.
– Почему вам дали десерт, а мне нет? – вытерев губы салфеткой, он вопросительно уставился на Роджера.
Тот подумал, что, несмотря на юный возраст, парень достаточно умен, чтобы заметить бесшумные переговоры взрослых. Сейчас нет времени на то, чтобы быть ребенком, поэтому он постарается переключиться так быстро, как сможет. Если Матису это вообще нужно, учитывая его прежнюю ежедневную роль умного не по годам мальчика.
– Во-первых, обращайся ко мне на «ты». Раз уж я умер молодым, не хочу после смерти чувствовать себя старым.
Пытаясь занять руки, Роджер принялся переставлять посуду, тереть стол салфеткой, стряхивать крошки, другими словами, наводить чистоту. Монотонные манипуляции помогали унять рой мыслей в голове.
– Во-вторых, у них здесь одни недочеты. Отсутствие твоего кекса – еще одно доказательство, так что не удивляйся.