Они боролись, и каждый считал, что больше заслуживает жить. Роза чувствовала, как рюкзак начинает выползать из-под ее спины и всеми силами пыталась вдавить себя в пол. Она вспомнила дочь, чья жизнь все эти годы оставалась для нее загадкой. Может, она состригла волосы или поступила в престижный университет, а вдруг ее маленькое солнце, наоборот, отчаялось и живет где-то в грязном хостеле, тратя последние деньги на еду. Роза обязана узнать, что с ней. Обязана извиниться, а значит, выжить. Она снова попыталась оттолкнуть Матиса коленями, но могла только бесполезно дергаться. Неожиданно положение тел изменилось. Вертолет накренился, а потом резко качнулся. Оба человека подпрыгнули на месте, на секунду утратив бдительность.
Воздушным потоком Матиса потянуло к выходу. Роза с коротким рыком ухватилась за спину мальчишки еще сильнее и скинула его с себя. Он рухнул у раскрытой двери, а освобожденная Роза отползла от него подальше. Встать она не успеет. А вот он как раз успеет схватить ее за лодыжку. Матис из последних сил тянулся к травмированной ноге Розы, собираясь схватить и подтянуть старушку к себе. Пытался достать ее своими музыкальными пальцами, которые раньше болели лишь от сжатия металлических струн.
– Надеюсь, ты поймешь меня, – пробормотала Роза.
Она смотрела в опухшие от слез и сощуренные от злобы глаза Матиса. Отчаянный мальчик был похож на Люцифера, которого сбросил с небосвода родной отец. Матис смотрел с той же самой яростной обидой в голубых радужках. Это сравнение вспыхнуло, как недолгое видение, пока его дрожащая рука приближалась к ноге Розы. Тогда она пнула Матиса со всей силы прямо в лицо. Почувствовала через подошву ботинка нос мальчишки и продолжила пинать. Он пятился и пытался увернуться от Розы. От первого удара зрение поплыло, и Матис стал нечетко видеть все вокруг. Отползая назад, он упирался руками в пол, пока не понял, что уже нет того, во что можно упереться. Роза собрала все имеющиеся силы и пнула еще раз. Матис выпал из вертолета.
Он летел вниз, превращаясь в едва различимую точку среди проклятых песков. Ребенок, чья жизнь походила на чистый лист, теперь превратился в забытую историю с пятнами крови. У него не будет ни бурной, как океан, молодости, ни взрослой жизни с чудесными детьми, ни тихого старения в небольшом домике. Теперь этот ребенок лежал на раскаленном песке, безвозвратно погружаясь в никуда. Некогда белоснежная рубашка превратилась в тряпку. Правую ногу оторвало при встрече с твердым барханом, она валялась рядом, как лишняя часть тела. Распахнутые глаза смотрели на палящее солнце, но теперь Матис не щурился. Никаких мыслей, сожалений или стремлений не осталось. Лишь тот самый звон тишины.
За миг до того, как Матис уткнулся в песок, в голове у него пролетела одна-единственная мысль, которая сопровождалась картинками теплых воспоминаний.
«Мама, я не хочу умирать».
Никто смотрел на Розу и не мог понять, что чувствует к ней. Он был уверен, что именно Матис будет выжившим, окажется в том злосчастном дне и не пойдет на сцену, потом наверняка поссорится с мамой, но главное – сможет дышать. У мальчика была бы возможность увидеть мир, рассказать друзьям про странное приключение, зная, что те не поверят, и стать материнской гордостью. А теперь перед Никто стояла Роза, глядя без стыда и совести. Она знала, что все закончится вот так с того момента, когда поняла ценность своего существования. Старушка, мечтавшая умереть, боролась за жизнь с ребенком и победила. Оставила его на песке, а сама вернулась в белоснежные коридоры. Никто не мог сдвинуться с места. Он смотрел на уставшую Розу с нескрываемым разочарованием.
– Это его пиджак? – Никто поморщился, опустив взгляд на ее ногу.
Кусок тряпки казался символом несправедливости. В день, когда у Матиса появился этот пиджак, он с мамой пошел в кино. Это было что-то вроде награды за хорошее выступление. Глупая комедия, объединяющая семьи. Мать и сын долго смеялись, и смех был главным героем того дня. После сеанса Матис ел мороженое и умудрился испачкать старый пиджак. Мама взглянула на свежее пятно, на потрепанные рукава и решила, что надо купить новый пиджак. В душном магазине уставший мальчик соглашался на любую одежду, а мама все пыталась найти самое лучшее для него. Пиджак был куплен твердой рукой матери после долгих уговоров в примерочной. Она будет еще часто вспоминать тот день, прижимая к себе одежду сына. Его запах, отдающий детством и домом, выветрится спустя время, но она будет по-прежнему спать с куском ткани на подушке вместо наволочки, представляя, что ее ненаглядное дитя рядом.
– Да, его пиджак.
Роза знала, что вопрос был риторическим. Никто просто хотел увидеть хотя бы намек на сожаление в ее глазах.
– Ты ведь и сам знаешь правила. К чему удивление? Я боролась за жизнь.
Он снова поморщился.