Пропустив еще парочку страниц с не похожими друг на друга рисунками, Роза долистала до последней работы Никто. Это был вид изнутри общественного автобуса, который ехал поздно ночью, и его путь освещался одним фонарем на заднем фоне. Грязно-голубые сиденья с желтыми узорами пустовали, давая место только неосязаемым призракам. Все было одинаковым, кроме одного полностью черного и покрытого золой кресла. Оно выглядело так одиноко среди остальных пестрых красок. Роза увидела в уголке страницы имя «Роджер».
– Многих забывают, так что я стараюсь сохранить их образы хоть где-то. Ну, знаешь, чтобы их имена помнили, если вдруг мой блокнот найдут. Они тогда не останутся никем, – Никто впервые звучал смущенно. Со скромной улыбкой и запинками он не был похож на того озорника, что носился на скейте. Нет. Никто напоминал мальчишку, в боязни осуждения протягивающего свой рисунок занятой маме.
– Я никогда не умела рисовать, – сказала Роза и положила блокнот на место. – Но даже я могу сказать, что твои рисунки восхитительны.
– Спасибо, – еле слышно ответил он.
Роза больше ничего не трогала и просто дождалась, когда Никто расправится с документами. К счастью, он быстро покончил с работой. Теперь Роза и Никто стояли, как совсем чужие друг другу люди. По сути, они и вправду были чужими.
– Но ведь смерть объединяет, – пробубнил Никто себе под нос.
– Что?
– Смерть объединяет. И нас с тобой сделала частью чего-то большего. Прощай, Роза.
Он покосился на свой выцветший дневник памяти.
– Я думаю, что ты станешь моим новым Дамианом.
В последний раз Никто взглянул в глаза Розы.
– Я имею в виду, что буду всегда помнить о тебе. А точнее, о следах на твоих руках.
– Понимаю.
– Иди в эту дверь и окажешься дома.
Роза напоследок окинула его взглядом: кудрявые волосы, длинные рукава и болотные радужки глаз. Она уйдет, он останется. Здесь его дом.
– Прощай, Никто.
Она направилась к выходу, уронив еще одну фразу:
– Надеюсь, что когда-нибудь ты найдешь свое имя.
Роза сидела на железнодорожном вокзале.
Последние месяцы она занималась упорными поисками дочери. Это было сложно и напоминало блуждание по закрытому лабиринту, но мысли о двух людях, которые погибли, чтобы именно она оказалась здесь, придавали ей силы.
Роза искала дочь в телефонных книгах, но находила лишь чужие фамилии и незнакомые голоса. Сотрудники адресного реестра Франции тоже не смогли помочь, хоть и провели длительное исследование архивов. В итоге Роза получила адрес собственного дома. Решив попробовать современные методы, она села за компьютер. Широкий экран, непонятные значки и безлимитный доступ к сети. Но все напрасно: интернет появился семь лет назад, так что старушка путалась даже в главном меню. Где искать и как, с чего вообще начинать – все эти вопросы не давали Розе спать по ночам, заставляя просматривать новостные фотографии с происшествий последних лет. Она искала любую зацепку, хоть что-то, похожее на подсказку. За эти недели Роза осознала, насколько были просты загадки с птицами и облаками в загробном мире, ведь сейчас она пыталась найти человека без знаний о его работе, знакомых или месте проживания. Может, дочь поменяла имя или вышла замуж, забыв о девичьей фамилии. Комната Розы напоминала поле боя, где вместо мин разбросаны бумажки. Вырезки, записи и старые фотографии валялись по всему дому, покрываясь пылью.
Весь октябрь возле газетного киоска Роза встречала бродячего музыканта. У него были темно-зеленые штаны, коричневая шапка, фланелевая рубашка такого же цвета и гитара в руках. Мужчина боролся с новостными буклетами за лишний цент прохожих, но проигрывал в этой битве, так как большинство пробегало, не замечая его. Однажды музыкант решил поменять свое оружие, достав из футляра новенькую скрипку. Тогда ценители искусства с радостью начали бросать деньги в его шапочку. Роза перестала брать газеты в том месте. Лучше пройти лишних четыре квартала, чем каждый раз узнавать Матиса в мелодичных звучаниях смычка.