Дышать стало легче. Даже после смерти, когда их тела будут похоронены навеки, души расцветут от музыки и знакомой мелодии жизни. Это была их симфония праха.
– Слышал эту песню. Из-за нее мне захотелось посетить Нотр-Дам, – Матис еле заметно улыбался.
Он осознал, как отчаянно его сердце жаждало музыки и знакомых слов. Матис смотрел в иллюминатор, сидя в неудобной позе, в попытках унять страх высоты, но его душа успокоилась, получив желаемое. Пики курганов, рассыпчатые холмы и бескрайние песчаные дюны – изумительный вид, но что это?! Матис увидел, как сбоку из вертолета вываливается бесформенное нечто. Присмотревшись, он понял, что это пилот.
– Что за фигня… – Матис махнул Розе на ее иллюминатор, и они вместе смотрели, как мужчина камнем летит на песок. Черную шторку нещадно трепал ветер из раскрытой кабины. Распахнутая дверца болталась в воздухе, как будто тоже хотела унестись в свободный полет.
Рычаг управления не поддавался: как бы сильно Роза ни тянула его на себя, машина отказывалась подчиняться, устремляясь к земле. Матис сначала понадеялся, что Роза справится с посадкой, но, осознав, что ничего не выходит, заметался по салону.
– Да что же это такое! – Он видел, как приближается песок, и в отчаянии схватился за волосы.
Матис снова побежал к кабине, надеясь как-нибудь помочь. Из-за шторки он не заметил вылетающую оттуда Розу и врезался в нее, а она, оттолкнув его, кинулась в пассажирский отсек. Матис решил, что нет смысла искать спасения в одном и том же месте, так что запрыгнул на сиденье пилота и стал тянуть на себя рычаг. Предплечья дрожали от напряжения, жар растекался по всему телу, а рельеф рукоятки больно впивался в ладони. Ничего не изменилось. Через лобовое стекло он все еще видел, как нос вертолета приближается к земле. На фалангах пальцев остались белые мозоли. Отчаявшись еще сильнее, Матис ринулся вон из кабины пилота.
– Я не знаю, что нам делать! Рычаг вообще не поддается!
Он застыл на месте и вздохнул с облегчением – Роза стояла у открытых дверей вертолета, а на ее спине висел парашют.
– Точно! Парашют. Хорошо, что вы догадались. Сейчас я тоже возьму…
Матис бросился искать еще один рюкзак, переворачивая все вверх дном. Сейчас он его найдет и наконец-то вернется на землю с этой устрашающей высоты.
– Матис, – окликнула его Роза. Обернувшийся мальчишка был похож на рыбу, которую выбросило на незнакомый берег. – Парашют один.
– Как один?..
Он зацепился взглядом за рюкзак на ее спине и с неверием двинулся вперед.
– Значит, один.
– Один.
– А нас двое.
– Так точно.
Мгновенье, за которое Матис успел перевести дух. Тут же с животным рыком он бросился на Розу, пытаясь содрать с нее спасительный рюкзак.
– Простите… простите… – он повторял одно и то же слово, силой наваливаясь на человека, с которым пару минут назад мирно пел песню. – Мне надо… Простите.
Роза уверенными движениями защищалась.
– Это ты меня прости, – бросила она, собираясь шагнуть из вертолета, но Матис повалил ее на пол. Роза отстраненно подумала, что хоть она и боец, но давно в отставке.
Она дергала ногами, стараясь скинуть приставучего мальчишку. Ногти Матиса впивались в ее спину в попытках ухватиться за лямку рюкзака.
Оба чувствовали, как все принципы и устои не просто отступили на второй план, а полностью растворились в безжалостном желании выжить. Адреналин, бегущий по телам, заставлял уставшее сознание работать быстрее. Матис – зверь, Роза тоже, а парашют – последний кусок мяса.
– Умоляю! Я хочу вернуться домой! Пожалуйста! Пожалуйста! Меня ждет мама. Я ведь ничего не успел, – слова вылетали с едким вкусом мольбы, а каждое «пожалуйста» было слепой надеждой.
Слезы Матиса лились на щеки Розы. Она хваталась за его плечи, пытаясь сбросить с себя, но юнец, когда-то казавшийся таким легким, не поддавался. Она могла только чувствовать, как бешено пульсирует от напряжения чужое тело. Скинуть его не выходило. Матис отказывался сдаваться и мертвой хваткой держался за лямку заветного рюкзака. Роза напрягла руки сильнее, сдавливая его плечи так, что Матис начал подгибаться и заскрипел зубами. Тогда он с чистейшей злостью выкрикнул ей в лицо:
– Да вы ведь сами решили умереть! Я не решал. Меня никто не спросил, – он рыдал от жгучей ненависти, во все стороны летели слюни. – Да я ведь не хотел умирать, а вы хотели!
– Все изменилось. Ты сам спас меня.
– Я не мог по-другому! Я что, монстр, что ли? Или животное? Я человек! И вы тоже, поэтому я и помог.
Матис не хотел умирать. У него были друзья, мечты, цели, своя комната – это все, как уютное сиденье в заполненном автобусе, а теперь его настойчиво сгоняли со знакомого места. Он не позволит.
– Умоляю, – еле слышно прошептал Матис, сосредоточиваясь на злосчастном парашюте.