Когда корабль «Бигль» в 1834 году стоял в Буэнос-Айресе, Чарльз Дарвин и капитан Фицрой навестили донью Клару, или, по-английски, миссис Кларк. Когда-то это была красивая молодая женщина, отправленная в ссылку за какое-то жестокое преступление. На корабле, вышедшем из Англии в Австралию в 1802 году, было много осужденных женщин. Естественно, экипаж использовал их как наложниц. Кларк, как самая красивая, жила с капитаном. Незадолго до прибытия в широты Буэнос-Айреса, Кларк вместе с другими женщинами составила план захвата судна и убийства всех на корабле, за исключением нескольких матросов. Собственными руками она зарезала капитана, и при помощи оставленных в живых матросов корабль был заведен в порт Буэнос-Айреса. Их встретили там как героинь. Вскоре англичанка вышла замуж за богатого пожилого аргентинца, который оставил ей в наследство свое состояние. Она жила как уважаемая благородная дама.
В 1806 году Англия, давно целившаяся на лакомый кусочек Ла-Плата, захватила Буэнос-Айрес и Монтевидео. Почти 6 месяцев шла война. В 1807 году англичан изгнали и над Буэнос-Айресом снова взвился аргентинский флаг.
Во время войны миссис Кларк очень помогала раненым английским солдатам, открыла госпиталь для них, и за это Англия, забыв ее криминальное прошлое, простила соотечественницу.
Чарлз Дарвин пишет: «Миссис Кларк в настоящее время — старая дряхлая женщина с мужским лицом и, по-видимому, сохранившимся еще до сих пор крайне жестоким характером. Самые обычные ее выражения: „я бы повесила их всех, сэр", „я бы убила его, сэр!" Когда речь идет о менее значительных оскорблениях — „я бы отрезала им пальцы". Достойная старуха имеет такой вид, что она бы это охотнее выполнила на деле, чем на словах». (Второй год я пытаюсь через моих друзей и Интернет найти книгу об этой истории, но пока безуспешно. А должна быть, как о мятеже на «Баунти».)
Воспользовавшись безопасной стоянкой в гостеприимном яхт-клубе, мы сделали несколько поездок в глубь страны. В провинции Мендоза мы посетили виноградники, дегустировали лучшие аргентинские вина и поднимались на вершину перевала высотой 4282 метра (это уже на чилийской стороне). А по пути к знаменитому леднику Perito Morena у Калафате мы остановились в порту Мадрин. Когда-то в спокойные советские годы многие наши суда, работавшие в зоне Аргентины, заходили сюда на отдых, хоть порт плохо закрыт от ветров. А сейчас, как грустное напоминание о гибели нашей страны, в некоммерческом уголке порта брошены на произвол судьбы 2 БМРТ[9] — ленинградский и мурманский — и один почти новый СТМ[10], уже сидящий на мели. Я сделал фото этого пасмурного «кладбища», но, к несчастью, Гина оставила в такси свой профессиональный «Кэнон».
Несколько небольших яхт, стоявших на буях напротив здания яхт-клуба, прыгали на волнах, как умалишенные: ветер был
Во дворе яхт-клуба шла вечерняя работа: вытягивали очередную яхту на берег. Вычислив среди мужчин комодора клуба, мы спросили, есть ли здесь иностранные яхты. «Нет, — ответил он, — но одна английская яхта несколько дней назад выскочила на пляж на восточной стороне полуострова». — «Знаете название яхты?» — «Нет. Рядом морская префектура, они наверняка знают». Мы с недобрым предчувствием зашли туда. Дежурный офицер долго перелистывал папку с телексами и наконец подал ее нам. Мы читали сообщение и не верили своим глазам — это был «Harrier». Офицер сказал, что спасти яхту не удалось. «А где хозяин?» — «Где-то здесь в городе, в каком-то отеле». Мы отправили Джулиану e-mail и на следующий вечер сидели с ним в кафе. Этот большой мужчина-ребенок, оказавшийся в тяжелейшем нервном напряжении, был безмерно рад встрече с нами. Мы смотрели на его простое и умное лицо, видели и потертый воротник старой рубашки, и слушали печальную историю.
После Мар-дель-Плата Джулиан дошел до реки Рио-Негро и, поднявшись вверх 20 миль, отдал якорь в порту Viedma.
Когда-то Алфонсин — президент Аргентины, сменивший кровавый военный триумвират, хотел перенести сюда столицу по примеру Бразилии, чтобы дать толчок к развитию Патагонии. Но новый президент, семит, то есть араб, Мэнэм начал распродавать патагонские земли иностранцам (в основном лицам еврейской национальности), даже Барбра Стрейзанд (очень богатая и очень некрасивая еврейка) купила большой участок. Вопрос о переносе столицы закрылся. По началу Мэнэм сделал, казалось бы, хорошее дело — приравнял аргентинское песо к доллару один к одному. Но экономика страны не была готова к этому, и через несколько лет наступил грандиозный финансовый кризис. В одночасье средний класс (это те, кто имел счета в банке) стал нищим. Мой друг Даниэль Мори (я писал о нем в книге «Капитан, родившийся в рубашке») тоже потерял все деньги. Мэнэм спрятался от правосудия в Чили.
