- Мамино, - внес ясность Артемий, - фамильная драгоценность, принадлежало еще моей прапрабабке, но как обручальное используется впервые.
- Значит, твоя мама знает… про нас с тобой?
- Знает и жаждет с тобой познакомиться.
- Но ведь она… - я запнулась, - уже знакома со мной.
- Не в качестве моей невесты.
Трижды ох! Марина Константиновна ждет кого угодно, но только не меня. Новость, что случайная спасительница домашнего любимца и практикантка терапевтического отделения претендует на место законного члена семьи, наверняка станет для нее шоком.
- Не станет. Ты ей нравишься.
Надеюсь, это «нравительство» сохранится и в дальнейшем. Я слышала, многие свекрови терпеть не могут своих невесток, особенно если предыдущий брак обожаемого чада сложился не совсем удачно…
- Вер, - он вздохнул мне в волосы, - я люблю тебя. Люблю, слышишь? Впервые в жизни, до поросячьего визга и стрельбы в коленках. И мысли вроде «понравлюсь ли я его маме» тут совершенно неуместны. Понравишься, обязательно понравишься. Если уж ты сумела умаслить Марго, то с матерью проблем вообще не возникнет. Вопрос в другом: понравлюсь ли
В этом самом носу и внезапно пересохшем горле предательски защекотало. Жених и невеста – непривычно и дико. И хотя раньше наш статус был менее определенным (ладно, совсем не определенным), принять его было почему-то проще. Мы словно поднялись на новую ступень; страшно и в то же время отрадно. Хорошо так, что пробирает до костей
- Я тебя люблю, - прошептала я сухими губами. Набрала в грудь побольше воздуха и крикнула: - Люблю! ЛЮБЛЮ!!!
«Люблю… люблю…люблю…» - дразнился далекий отзвук. Переполошившиеся чайки с руганью взмыли в небо.
- Ну чего ты орешь?!
Меня резко потянули вниз. Не удержав равновесия, грохнулась прямо на Воропаева. Ах так! Возмутиться (впрочем, как и попытаться взять реванш) мне не позволили, заткнув рот поцелуем. Убойный аргумент ближнего действия, и неважно, что в общественных местах «приличные девушки» себя так не ведут. Мы как-то сошлись во мнениях насчет моей принадлежности к данному подвиду.
- Камни холодные.
- Ну и пусть.
- Не «пусть». Простынешь.
- Я не простужаюсь, помнишь?
- Да?
- Да.
- Вылетело из головы.
- Бывает…
- Давай останемся? Хотя бы до завтра.
- Нельзя, ты же знаешь. Завтра уже четверг, Сологуб ждет и надеется.
- Знаю, но надо было попытаться…
- Не хандри.
- Не хандрю!
- Ну-ну. Вставай.
- Зачем?
- Неужели сложно просто встать, а?
Нет, просто встать мне не сложно. Ох уж этот дух противоречий: сам уложил, а теперь «вставай». Но на душе было так легко и радостно, что вопрос «зачем?» я задала скорее автоматически, нежели из желания получить ответ. Отряхнула светлые летние брюки от налипших песчинок, оправила блузку.
- Закрой глаза.
Послушно зажмурилась и почувствовала, как меня развернули лицом к морю.
- Хорошо. Теперь чуть приподними волосы.
Я поежилась: на шею легло что-то прохладное. Цепочка? Хотела потрогать, но получила невесомый шлепок по руке.
- Трогать не надо. Глаза не открывай.
За спиной скрипнула галька – Артемий отступил на пару шагов назад, затем еще шага на три. Не зная, чего ожидать, я переминалась с ноги на ногу.
- Можно открыть?
- Нет-нет, пока нет.
Эту формулу – магия состояний, – я знала, только не до конца разобралась, в каких именно целях она применяется. Цепочка на шее вдруг потяжелела.
- Судя по экстерьеру, получилось. Чувствуешь что-нибудь?
Жуткий зуд между лопатками и желание почесаться.
- На спину не давит? Голова не кружится?
- Нет. А должна?
- Нет. Потерпи, сейчас будет немного больно.
Я закусила губу, но всё равно айкнула. Ощущение сродни тому, когда накручиваешь на палец прядь волос и от души дергаешь.
- Прости, - он по-прежнему оставался на расстоянии, - иначе никак. Зато теперь ты их чувствуешь.
Кого это «их»? Не удержавшись, открыла глаза и обернулась. Шок похлеще, чем у Марины Константиновны после теоретической встречи с «невесткой». Крылья! Огромные, широко распахнутые белоснежные крылья за моей спиной! От неожиданности подкосились ноги, и я рухнула на колени, уподобляясь падшим ангелам, как их обычно изображают на картинках. За спиной - крылья, в голове – винегрет. Романтика-а!
- Вер? – Воропаев опустился рядом со мной, держа в руке средних размеров белое перо. – Ты как? Сильно испугал, да? Хорошо, что мы на гору не полезли…
Расхохоталась. «А, знаете, я работаю на заводе по производству клея. Мне тут нравится: у нас шоколадные стены, гномики помогают нам расфасовывать товар, на досуге можно кататься на радуге и вообще я — одуванчик…»
- Ok, I am fine. Call nine-one-one, ple-e-ease! – жалобно протянула я, борясь со смехом.
С ума сойти, я смогу летать! На пробу взмахнула правым крылом. Совсем чуть-чуть взмахнула, однако Артемия отшвырнуло потоком воздуха, за малым в море не нырнул.
- Ой, прости-прости-прости!
