- И что мне с тобой делать, а? – он привлек меня к себе, игнорируя ехидную вампирскую ухмылку. – Нам ведь еще Марго провожать. Чувствую, там слезы будут обоюдными.
- Блин, братва, хватит канючить! – вмешался стоматолог. – Айда мыслить позитивно и думать о приятном. Тем более, когда есть о чем. Жизнь-то налаживается!
От избытка чувств он обнял нас обоих и зарыдал, весьма натурально. На нашу троицу вся платформа таращилась. Быть может, некоторые даже умилялись – не знаю. Но оставшиеся минуты непозволительно быстро кончились.
Вампир вскочил в вагон в последний миг, не взглянув на прощание, не махнув из окна набиравшего ход поезда. Мы проводили его со спокойной душой, не подозревая, что расстаемся не на месяц и не на год, и что встреча состоится при обстоятельствах отнюдь не дружеских…
- Вот увидишь, через неделю он прискачет обратно. Три маленьких гиперактивных вампирчика с милым характером папеньки и буйным темпераментом маменьки – это тебе не хухры-мухры, - сказал Воропаев, когда мы выбрались на стоянку. – При первой же возможности смоется в гости, и соскучиться не успеем.
Я опустила стекло машины и улыбнулась мужу. Хотелось бы верить…
- Мама, папа, познакомьтесь, это Артемий, мой будущий муж. С Ань… Аней они уже знакомы, так что… - я замялась, мечтая поскорей отсюда исчезнуть. – Как-то так…
Тишина в гостиной повисла такая, что впору включать киношную запись сверчков – она звучала бы невероятно уместно. Вытянувшееся лицо мамы не шло ни в какое сравнение с упавшей челюстью Анютки. С языка сестрицы так и рвался пресловутый «писец» в своей исконно-русской форме. Один папа не потерял благодушного настроя и искренне недоумевал, с чего это все вдруг разом замолчали.
- Приятно познакомиться, - Воропаев, что не потерял своего фирменного хладнокровия.
- Взаимно, - отец, что смутно подозревает подвох. Не зря жена молчит, ох не зря.
- Я-а-а… очень приятно! Так вот оно что, - мама. В растерянности, но улыбается вполне естественно. Понимание проступает медленно, идет состыковка разрозненных фактов.
- Писец! То есть, здрасьте, Артемий Петрович! – сестренка в своем репертуаре, но на лицо явный культурный шок. Вот тебе и «молдаванская княжна»!
Я в панике теребила презентованный букет бледно-розовых роз. Мысли в голове прыгали, руки тряслись, а ноги грозили вот-вот подкоситься. В своем репертуаре, да-да.
«Сделай глубокий вдох. Сейчас они отойдут от шока, Светлана Борисовна просветит Сергея Александровича, Анна Сергеевна поднимет с пола челюсть, и всё будет нормально. Не мучай цветы».
- У меня же там котлеты! – мама проворно улизнула на кухню, осмысливать.
Я пристроилась на краешке дивана, Воропаев – рядом со мной. Папа и Анютка остались на своих местах. Сестра поймала мой затравленный взгляд, округлила глаза и одними губами шепнула: «Охренеть!». На большее ее не хватило.
Должна сказать, «маленький семейный ужин» прошел неплохо. Сестрица помалкивала, ковырялась в тарелке, лишь изредка стреляя глазами в нашу сторону. Папа и мама атаковали поочередно, словно играли в пинг-понг. Отец интересовался мягко и ненавязчиво, вопросы задавал из разряда классических. Мать же напирала, как танк Т-34, желая знать абсолютно всё: от первой встречи до планов на ближайшее будущее. Драматическое знакомство в больнице оставило неизгладимый след, о чем она также не преминула вспомнить.
- …Именно тогда я поняла, насколько вы добрый и порядочный человек! – вещала матушка, подкладывая нам всевозможные салаты, два вида курицы, котлеты, рыбу и много-много чего еще. Битком набитый холодильник Риты на этом фоне как-то терялся.
Артемий, слегка ошалевший от такого количества еды, выдал нечто среднее между «гм» и «угу».
Монолог матери плавно перетек к перечислению моих достоинств. Захотелось спрятаться под стол или упасть лицом в салат, дабы скрыть пунцовую физиономию. Анька оживилась и метко пнула меня под столом, папа отдавал должное кулинарным изыскам, а Воропаев внимательно слушал. Слишком внимательно. И, разумеется, не подколоть меня он не мог.
- Сергей Александрович, Светлана Борисовна, я восхищаюсь вами. Воспитать такую замечательную, целеустремленную дочь – это талант.
- Ну что вы, дорогой мой, - приятно смутилась мама, - нашей заслуги в этом практически нет: Верочка сама ищет свою дорогу в жизни, как и любая другая девушка, методом проб и ошибок.
От высокопарных выражений сводило зубы. Мама и Воропаев мило улыбались друг другу, как две сытые гиены. Анька прыснула в стакан с компотом, извинилась и выскочила из-за стола. Прислушавшись, уловила хихиканье в ванной. Смешно ей, видите ли! Зато теперь я могла пинаться, не боясь ненароком задеть сестрицыну ногу.
«Перестань выделываться, а?»
«Извини, не сдержался. Больше не буду»
Как же, не будет он! Вздохнув, я отодвинула в сторону нетронутую тарелку: каждый новый кусок застревал в горле. А завтра… О завтрашнем дне лучше вообще не думать! Боюсь, нам предстоит то же самое, только в роли подопытного кролика придется выступать уже мне.
