- Всё ты прекрасно понимаешь, - начала сердиться Петрова. – О чем они только думали?! Здесь же люди находятся, дети…
- А я, по-вашему, нелюдь? Впрочем, вы биолог, вам виднее.
- Прекрати паясничать! На дух не переношу вашего брата.
- О, вам и мой брат насолил? И когда только успел, чертяка? – бесшабашно фыркнул новенький. - Если память не спит с другим, его шлепнули лет семьдесят назад. Правда, это был не совсем мой брат – так, племянник второй жены батяни…
В воздухе запахло озоном. Елена редко выходила из себя, но, если такое случалось, возвращалась поздно.
- Это совсем не смешно! Страх потеряли! Ладно, Москва – большая помойка, в ней только горных троллей нет. Живите себе в столице, никто не против, но тут вам делать нечего!
- Слушайте, как вас там?.. Елена Михайловна, мне некуда идти, понимаете?- голос «заморской птицы» стал жалобным. - Хоть в парке на лавочке, только не в Москве. Я не буйный, клык даю! Отсижусь в вашем заведении, доступ к счетам получу и arrivederci…
- Раз тебя ищут, то обязательно найдут, – констатировала биологичка. – По-хорошему, выдать своим же и не мучиться, иначе хлопот не оберешься. Пригреем гадюку на груди!
- За что вы нас так ненавидите?- резко спросил парень.
- А за что мне вас любить? – вопросом на вопрос ответила она. – Что живые, что мертвые – дела не меняет. Нежить, она и в Африке нежить.
- Сама такая, - буркнул себе под нос «нелюдь», - расистка! Хорошо, пускай мы нежить. А вы тогда кто? Сим-селябим, блин! Шарлатаны!
- Кровопийцы! Дожили, ругаюсь с мальчишкой, - вздохнула Петрова и крикнула: – Да выходи ты, у Йорика скоро рука отвалится!
- Кому это вы? – удивился вампир.
- Эх, зеленый ты еще. Есть тут у нас одно юное дарование…
- Так и познакомились, - закончил Воропаев. - Я впервые воочию увидел вампира, а на следующий день подбил ему глаз.
- За что?
- За разжигание межрасовых конфликтов. Еле растащили нас. Драться Женька не умел, пришлось помиловать и ограничиться фингалом. С недельку друг на друга рычали, где-то столько же плевались, а в начале мая он перебрался ко мне…
- Ну и ну! Вот как, значит, живет простой рабочий люд, - Печорин покосился на подставку для обуви, из которой торчал одинокий мужской ботинок сорок четвёртого размера. – Твоя туфелька?
- Разувайся, умник, мать с утра полы помыла. Хотя постой-ка, щас мы тебе проверку на вшивость устроим…
Артемий прошел на кухню и открыл балконную дверь. Удержав за ошейник рванувшегося пса немецкой породы, доверительно сказал тому:
- Рик, оцени гостя. Только, чур, на зуб не пробовать!
- ТЫ СООБРАЖА-А…?! – заорали из прихожей.
