- Обязательно. Вер, я приеду ближе к одиннадцати, планы немного изменились… Ничего серьезного, но Крамолова попросила явиться. Это насчет нашего нового коллеги.
К нам переводится подающий надежды специалист под протекцией Льва Иннокентьевича. Персона доселе не мелькавшая, чего ждать – неизвестно, свободных вакансий считай нет, но, сами понимаете, не принять мы его не можем.
- Разве это не простая формальность? – нахмурилась я. – Ты же в отъезде. У нее совесть есть?
- Научно доказано: нет, - хмыкнул он, – а вот обязанности, от исполнения которых не уклониться, имеются и у нее, и у меня. Не злись.
- Не злюсь, просто соскучилась очень.
За те несколько дней, что мы здесь, я успела привыкнуть, что он всегда рядом, в крайнем случае, в соседней комнате. Как будем возвращаться в рутинную колею?
«Ого, Соболева, прогресс, - поднимает большой палец вверх внутренний голос, - раньше колея была родной и привычной, а теперь, пожалуйста, – рутинная! Кое-кто плохо на тебя влияет. Отношения двух трудоголиков неизменно превращают одного из них в тунеядца»
- Мне тебя тоже не хватает, будто отрубили руку или ногу. Или ухо. Потеря ощущается.
- Как там, в Нижнем, погода? – я сменила тему, но согнать непрошенную улыбку не так-то просто.
- Как и у нас: жарко.
- В этом году просто шут знает что такое, жара поистине африканская, - пробормотала я. – Никак сместились климатические пояса…
- Ладно, пояса, я понял, что тебе некогда. Готовь свой большой секрет.
- Я тебя… дождусь.
- Хорошо. Постараюсь освободиться пораньше. Увидимся.
- Увидимся.
Я нажала «отбой». Откуда взялось это дурацкое чувство вины? Будто нарочно обманула или того хуже…
Марго подлила масла в огонь:
- Зная моего брата, гарантирую вечерний допрос с пристрастием. Мда, конспиратор из тебя…
- Не лей мне спирт на рану, а? Лучше скажи, ты суп будешь?
- Давай! Требую своих мамонтов!
Серьезность момента безнадежно испорчена. Я подумаю об этом потом, а сейчас пора свежевать мамонта. Два «белых медведя» за утро – это чересчур.
Нормально поесть нам не дали: айфон Маргариты заиграл «Крестного отца».
- Черт, Валера, - она выразительно закатила глаза и ответила: - Да, Валерий Иванович! Да. Как здесь?! Стоите под окнами?!! Нет! Слушайте, с Константином Константинычем я как-нибудь сама разберусь. Да! Нет! Да, понимаю. Нет! Не ваше дело, как я буду разбираться. И вообще, я плачу вам не за это. Какого, извиняюсь, хрена, вы торчите под моими окнами?! Да, собираюсь. Хорошо, уже выхожу. Ждите! – мадам бросила трубку. – Вот ведь ежики пушистые…
- Начальник личной службы безопасности?
- Можно сказать и так. Мой Телохранитель Номер Три.
- А куда делись номера Один и Два?
- С Номером Один я по понедельникам и средам, с Номером Два – по вторникам и четвергам, ну а пятница и выходные традиционно принадлежат Валере. Я его боюсь, Котику и в страшных снах не приснится, - кокетливо хихикнула сестра Воропаева, - он драчливый. И злопамятный. Не представляешь, чего мне стоило сбежать.
- Муж знает? – беззаботно спросила я, обмакивая мякиш в суп и отдавая Арчи.
- Знает, - тяжкий вздох без следа раскаяния. - Ты не думай, мой Костя – тоже далеко не ангел. В Питере у него Люся по четвергам и Анжела по субботам, а в Москве Виолетта по вторникам и воскресеньям. Иногда ее сменяет Афродита. Я же говорила, что у нас на первом месте бизнес, ради него и платиновых кредиток готова мириться с существованием Афродиты.
Марго облизнула ложку, поблагодарила за вкусный обед, отбросила назад подсохшую гриву и прошла на второй этаж, чтобы вернуться спустя четверть часа в черно-белом атласном платье до колен и летних сандалиях на манер римских.
- Ты фен не видела?
- Зачем фен? – удивилась я, высушивая шевелюру заклинанием.
- Ух ты! Спасибо, - Рита подлетела ко мне и крепко, до реберного хруста, обняла. Рядом с ней, дорого и модно одетой, аккуратно накрашенной (когда только успела?) и благоухающей французским парфюмом чувствовала себя бледной молью. – Серьезно, спасибо за всё. Ты замечательная, и я всегда буду у тебя в долгу. Как подумаю, что шею могла свернуть… Брр! В общем, почту за честь стать твоей золовкой. Еще увидимся, - она расцеловала меня в обе щеки, омыв изысканным ароматом, - береги Тёмку!
- Марго, подожди…
- Ах да, - Маргарита нахмурила брови, - если не трудно, шмотки байкерские высушишь? Они еще пригодятся. Насчет «Кавасаки» не беспокойся: я пришлю за ним завтра. Ты его вроде чем-то прикрыла, чтоб в глаза не бросался?
Ага, невидимостью. Мадам Григориадис неисправима, но она мне нравится.
- Удачи тебе.
Через окно я видела, как будущая золовка в позе скандальной женщины ругается с мужчиной в деловом костюме, потом садится в машину, и процессия из четырех одинаковых автомобилей скрывается за поворотом. Мы втроем – я, Арчи и укрытый невидимостью «Кавасаки» - остались одни. В духовке вкусно пахло мясо «По-царски».
***
