Мы отправляемся в путь налегке. Однажды на рассвете мы просто говорим «Пора», со значением пожимаем друг другу руки, спускаемся вниз по широким мраморным ступеням и садимся в машину. Если ехать далеко, а погода хорошая, в середине дня мы останавливаемся на пикник. Достаем из багажника корзинку с бутербродами и яблоками, откупориваем для него бутылочку вина и разворачиваем на траве двухметровую карту. Мы помечаем крестиком пункт назначения и внимательно рассматриваем окрестности. Он смеется и роняет на карту крошки и зернышки от яблок. Прежде чем отправиться дальше, я аккуратно стряхиваю остатки еды: мы же не хотим, чтобы в следующий раз наша карта слиплась!
Мы ставим в багажник пустую корзинку и продолжаем наш путь.
– Ты хорошо запомнила дорогу? – волнуется он, когда на линии горизонта появляются крошечные домики с разноцветными крышами.
– Разумеется!
Он мог бы и не спрашивать. Я изучила каждый поворот и каждую извилистую улочку в городке, который приближается с каждой секундой.
Мы приезжаем прямо к центральной площади и входим в бар. Солнце уже клонится к закату, воздух становится прохладнее, и со всех сторон сюда стекаются люди.
– Ледяной коктейль с мятой и лимоном – это верное средство для того, чтобы жара отступила, – говорит он бармену, и тот согласно кивает.
Вокруг нас хохочут и задают вопросы, а запотевший бокал холодит ладони, и от этого по всему телу пробегает дрожь. Мы говорим о погоде, пожимаем руки и понемногу рассказываем о себе. Обычно мы не афишируем детали нашей биографии, но в таком городке практически невозможно сопротивляться доброжелательному любопытству жителей. Понизив голос, мы сообщаем, что он президент маленькой, но очень гордой страны, который путешествует инкогнито, налегке. Мы признаемся, что я – его личный астролог и предсказатель, который прокладывает путь, читая знаки на земле и на небе.
Шум вокруг затихает, люди сначала замолкают, смотрят на нас с сомнением и отодвигаются подальше. Но потом каждый из них хочет задать мне свой очень важный вопрос, и они кричат мне прямо в уши. Я достаю из сумки маленький компьютер и моментально получаю пароль от сети WI-FI и розетку для подзарядки. Я строю звездную карту для каждого, они слушают меня, разинув рты, а он требует еще один коктейль и хохочет, перекрывая шум:
– Не верьте этой женщине! Знали бы вы, что говорят о ней у меня на родине! И не говорите потом, что я вас не предупреждал!
На следующее утро мы завтракаем с владельцем местного магазина, которого замучили крысы.
– Послушайте, мы живем не в Средние века, – кричит торговец и размахивает руками. – Но эти твари просто бессмертны! Они возвращаются снова и снова! Они сжирают мой шоколад, портят лучшие ткани и устраивают гнезда в супницах из английского фарфора!
– Не волнуйтесь, – говорю я и достаю из сумки мешочек с крошечными темными зернышками. – Я знаю, как это исправить. По одному зернышку в каждый угол каждого помещения в вашем магазине. Не пропустите ни чердак, ни подвал, ни крошечную каморку у лестницы.
– О да! – мечтательно вздыхает мой спутник и кладет в рот ломтик нежнейшего шоколада, чудом отвоеванного у крыс. – Она знает, как исправить все, что угодно.
И он делает знак официанту, чтобы попросить еще кофе, фруктов и нежнейших круассанов с малиной.
Мы обедаем с главой городского совета, который беспокоится о том, что его не переизберут. А это было бы так некстати, ведь он еще не закончил приводить в порядок свое родовое поместье и замок с башенками.
– Это можно решить, – говорю я и достаю из сумки флакон с ярко-сиреневой жидкостью. – По одной капле в бокал для каждого, с кем вы садитесь за стол. Вы ведь сможете это сделать?
– По одной капле для каждого? И они проголосуют за меня? – уточняет глава и взвешивает флакон на ладони, как будто прикидывая, хватит ли жидкости на всех, чьи голоса он хотел бы привлечь. – Я смогу.
– Это будет несложно, – улыбаюсь я.
– Когда она рядом, все становится на удивление несложно, – говорит мой президент и кладет ладонь мне на плечо.
А потом еле заметно взмахивает рукой, чтобы ему принесли еще икры и шампанского.
Мы ужинаем с лохматым художником – местной знаменитостью, который несколько лет назад прославил свой городок на весь мир. Его залитые солнечным светом пейзажи узнавал любой школьник, а туристы валили валом, чтобы полюбоваться на пляжи и парки, где, казалось, не было места ни печали, ни скуке.
– За последний год ни одной картины, – жалуется художник, накручивая на палец прядь давно не мытых волос. – Как будто из меня ушла вся радость жизни! Как будто больше нет ни единого луча солнца! Полная тьма, и никакого просвета.
– Поезжайте отдыхать, – говорю я, заглянув в монитор компьютера. – Лучше всего на север, и побудьте там пару месяцев. А когда вернетесь, сделайте так, – тут я достаю из сумки баночку с полупрозрачными светлыми гранулами. – По одной грануле в каждую краску, которой вы пользуетесь. Не волнуйтесь, средство бесцветное и краски не испортит.
– И солнце вернется? – чуть не плача, спрашивает он.
