Мы были бы и рады их принять, но сложность в том, что никаких «мер» попросту не существует. Небесные Любовники появляются сами, и день, который они выберут, предсказать невозможно. Конечно, никаких физических любовников с телами, охваченными страстью, у нас не бывает. Небесными Любовниками мы называем огонь, который наполняет чаши в форме раскрытых цветков, – в той, что слева от входа, огонь бывает алым и горячим, а в той, которая справа, – голубым и холодным. В тот же день в городе начинается фестиваль Небесных Любовников. А это значит, что после долгого перерыва можно наконец-то играть свадьбы, крестить детей и устраивать фейерверки. Город наводняют туристы, которые празднуют с утра до вечера, сорят деньгами и наполняют подарками и купюрами корзины, которые мы предусмотрительно выставляем у входа.
Обычно наши чаши наполняются огнем в первые дни июля, но бывают варианты. Говорят, что однажды они явились еще в мае, и пришлось спешно отправлять гонцов по городам и весям, чтобы собрать всех любителей свадеб и фейерверков. Был год, когда Небесные Любовники посетили нас в начале сентября, и его мы до сих пор вспоминаем как кошмар: нам пришлось забаррикадироваться внутри ограды от рассерженных жителей и туристов. Тогда чудом обошлось без жертв, но на внешней стороне стен до сих пор можно увидеть глубокие следы от ударов и взрывов.
К первому августа на нашем главном уже не было лица, а третьего он распорядился, чтобы мы по очереди дежурили у чаш по ночам, чтобы не пропустить момент. Подозреваю, что на самом деле распоряжение было вызвано тем, что накануне утром мы выгнали за порог парочку, которая в ожидании свадебной церемонии пыталась вызвать огонь при помощи жарких объятий прямо у нас на полу. Придурки! Если бы был хоть какой-то способ повлиять на появление Небесных Любовников, мы бы его уже использовали.
Шестого я застала у чаш нашего главного. Он сидел на холодном полу с прямой спиной и закрытыми глазами, а рядом с ним валялось новое письмо от мэра – уже без печатей и официальных подписей, но с обещанием «разнести всю контору к чертям», если в ближайшие дни в городе не начнутся торжества. Лицо у нашего главного было такое, что я чуть было не предложила ему использовать тот же способ, что и парочка, которую мы на днях с позором выгнали за ворота. Кто знает, может быть, все зависит от количества страсти? Каждый из нас мог бы сейчас выдать ее сколько угодно – лишь бы только ожидание закончилось. Похоже, что эта мысль пришла в голову не только мне, потому что на ночные дежурства все чаще оставались вдвоем, втроем и даже небольшими компаниями.
Я тихонько села рядом с нашим главным. Он открыл глаза и грустно улыбнулся.
– Неужели нет никакого способа?
Он молча покачал головой.
– А если просто поджечь?
Он посмотрел на меня так, как будто собирался стукнуть. А потом просто подобрал с пола письмо, встал и ушел восвояси. Видимо, мысль поджечь самим тоже пришла в голову не только мне. Мы знали, что того, кто решился бы поджечь чаши, ждет страшная кара, и совсем не от мэра. Об этом было не принято говорить вслух, но шепотом мы передавали друг другу истории о тех, кто якобы решился нарушить запрет и бесследно пропал. Просто в один прекрасный день исчез, не оставив ни записки, ни знака, ни даже крестика на стене, нарисованного мелом или угольком.
Семнадцатого была моя очередь дежурить. Я выпроводила всех за ворота и с фонарем прошла вдоль ограды, а потом заперлась изнутри. Надо сказать, что ночь была хрестоматийно романтичная, и будь я на месте Небесных Любовников, то не сомневалась бы ни минуты. Полная луна смотрела нам прямо в окно, а бездонное черное небо было усыпано звездами. Ветер принес ароматы яблок и подсушенной на солнце вишни, но я закрыла окно и задвинула ставни. Как раз вовремя, потому что нечто твердое ударило в них снаружи и сразу же раздались крики. Не удивлюсь, если это было яблоко.
Наверное, разумнее было бы не оставаться в такую ночь одной, но ворота уже были закрыты. Я подошла к чашам. Они слегка светились в темноте, вокруг было тихо и прохладно. Крики стихли – похоже, злоумышленники убрались восвояси. Я села на пол в том самом месте, где несколько дней назад сидел наш главный, и вдруг увидела на полу смятый листок. Я включила фонарь и развернула новое гневное письмо – в последние дни они приходили к нам кипами, и те, что присылали из офиса мэра, были еще самыми вежливыми из всех. И тут… Не знаю, что на меня нашло, но я подумала: а вдруг сработает? Я подошла к шкафчику со свечами и достала коробок спичек. Конечно, глупо было поджигать каменную чашу, поэтому я разорвала на две части гневное письмо и чиркнула спичкой. Одну половинку письма я положила в горячую чашу – ту, что слева, вторую – в холодную, которая справа.
