– Мы не можем принять от вас такую сумму наличными… – неуверенно начал Василий Вудвордович, чье раскрасневшееся лицо выдавало явное расхождение возможностей с желаниями.
Леон, пожертвовавший ради этой сделки двумя полноценными часами сна, уже готов был взорваться. Стоя в распахнутых дверях, он грозно достал мобильник и набрал Серафима:
– Серафим, эти… – он обвел глазами растерянные лица работничков британской компании, – …господа, не хотят брать наши деньги…
Видимо, на другом конце провода раздалась речь, витиеватости и энтузиазму которой мог позавидовать Черчилль, а нецензурности – Жириновский. До ушей Василия Вудвордовича и его соратников долетали отдельные тезисы:
– Скажи этим козлам, – бушевал Серафим, – что мы надежные партнеры!… У нас в Вайт Плэйнс таких горе-бизнесменов подвешивают за одно место прямо в городском сквере! – неистовствовал он —… Нет, ты лучше этим гомикам скажи, что нам можно доверять, что мы цивилизованная, интеллигентная компания, что мы не из ФСБ!
Не дослушав Серафима, Леон выключил телефон и еще раз, нарочито ласково повторил свой вопрос:
– Ну, милые вы мои, деньги брать собираетесь или как?
Все происходящие дальше Василий Вудвордович воспринимал как во сне. Если вид живых денег притупил в нем постоянное ожидание подвоха, то их количество заглушило даже страх перед социалкой в Ист Энде.
– Едем в банк, – кратко объявил Василий Вудвордович Леону.
Леон пожал плечами и стал собирать деньги в пластиковый пакет.
Сидя в машине и не обращая внимание на ехидные замечания Леона, Василий Вудвордович с удивительным спокойствием думал, что это все, конечно, провокация и вот-вот появятся сотрудники ФСБ. Однако за следовавшей позади машины с его любопытными сотрудниками в качестве охраны никого не было, даже когда по кивку Василия Вудвордовича шофер сделал еще один круг от помещения фирмы до банка. Сотрудники ФСБ явно запаздывали. Они также не появились, когда Леон проходил через рамку металлоискателя. Не материализовались они и из-за двери подсобного помещения, когда купюры, проверенные машинкой, оказались настоящими, без тайных ультрафиолетовых пометок и не со смежными номерами.
Минут пять Василий Вудвордович, оцепенев, ожидал ФСБ у входа банка, после того как Леон, вежливо попрощавшись, ушел, даже не взяв расписки о передаче денег. ФСБ не появилось. «Они не придут!» – догадался Василий Вудвордович и радостно, с нечленораздельным возгласом, похожим одновременно на «и-и-их» и поросячий визг, бросился к ждавшей его машине и укатил в офис.
В конце рабочего дня Гренадеров отозвал Алекса в сторону и конфиденциальным тоном предупредил:
– На тебя установка из наркоконтроля пришла. Что ты делал в квартире, в которой варят и сбывают наркотики? В следующий раз тебя могут забрать прямо там под дверью. «Маски-шоу» и до свидания!
– За что? Я ж туда вроде как на экскурсию ходил. И вообще нам для клинических испытаний нужно набирать пациентов.
– Это не важно. Мое дело тебя предупредить. Поверь мне, с этими дуболомами из ФСКН тебе не нужно связываться. Подкинут наркотики и упекут на пару лет. Это в лучшем случае.
– А в худшем?
– В худшем будут рыть в сторону твоего бупрофиллина и как ты его в страну ввез.
– Ты и об этом знаешь?
Господи, значит они знают и про Серафима, и про Леона, и про загадочную британскую фирму. Откуда?
– Так точно. Мы все знаем. В общем, здесь до нелегального оборота и производства наркотических средств и рукой подать. А под эту лавочку всю команду Петрова можно будет снять, если не посадить.
– Что же делать?
– Ну, у этих дуболомов мозгов на такую многоходовку не хватит. Ну и мы, конечно, будем ситуацию отслеживать. Правда, если их кто-нибудь надоумит… Их же дело холопье – скажут им «сговор преступной группы, статья 35-я», вот они эту преступную группу хоть из чистого воздуха и слепят.
– А кто надоумит?
Фээсбэшник посмотрел на него безнадежно:
– Как ты думаешь, кому снятие вашей команды с предприятия может быть выгодным?
И тут до Алекса дошло:
– Да ты что, «Кобракому»?
Борис сокрушенно покачал головой:
– Теперь-то, ты, надеюсь, понимаешь, что вы вольные люди только до тех пор, пока мы вас прикрываем?
Постоянные попытки «питерского десанта», как называл Владимир Багратионович команду Петрова, вывести «Рос-Фарм» из-под контроля «Кобракома» были смешны и не требовали каких-нибудь решительных действий с его стороны. Даже начавшиеся самостоятельные продажи «РосФарма», не достигали и десятой части средств, необходимых для поддержания жизни завода, несмотря на всяческое содействие чиновников. Согласно изначальной договоренности с людьми из администрации президента, после банкротства «РосФарма» его производство, препараты, торговые марки и интеллектуальная собственность будут переданы «Кобракому». Земля – продана девелоперам, а денег, оставшихся после чиновничьих интересов и всех откупных, с лихвой хватит и на новое производство в каком-нибудь пригороде, и на урегулирование конфликта с МинИмущества, и с самим Петровым.