– Простите, господа, эта наша гувернантка, – он с тревогой посмотрел на Алекса. – Итак, о чем я… Ах да! Сергей Вениаминович, но ты же видел глаза этих всех начальников – если не будет на заводе команды, которую можно уважать, то они отсюда побегут. А без них ни ты, ни даже я не сможем сохранить «РосФарму». А если это случится, как на это посмотрит твой МинИмущества?
Повисла долгая пауза. Петров пристально глядел на главного рейдера. Группы поддержки Голиафа и Давида молча смотрели в стол. Тут Алекс не выдержал.
– Вот, посмотрите, как работают ваши, так сказать, профессионалы! – сказал он торжествующе и достал из своей папки докладную записку о выводе «Кобракомом» активов интеллектуальной собственности.
Дело в том, что Алекс провел с юристами завода несколько дней и выяснил, каким образом патенты и торговые марки на перспективные препараты были за копейки переуступлены «Кобракому». Это были уже не слухи, а документально подтвержденные факты, добытые умом и смекалкой Алекса. Никто из команды Петрова не мог получить от простых сотрудников управления никаких документов, так или иначе связанных с «Кобракомом». Когда Алекс пришел в комнату, где сидели юристы в самый первый раз, начальник юридического отдела Подсвешников протяжно улыбнулся и указал на вместительный стенной шкаф, забитый пухлыми папками с документацией. Алекс никогда не терялся в случаях, когда полгода копания в бумажках может сэкономить вам десять долларов, инвестированных в распитие пива с младшим юристом.
Алекс достал из папки и с торжествующим видом положил докладную записку на стол перед Владимиром Багратионовичем. Помня про кобракомовский календарь с волкодавом, в качестве титульного листа для докладной Алекс выбрал фотографию ковбоев, въезжающих в захваченную бандитами деревню из «Великолепной Семерки». Но то ли у Владимира Багратионовича не было чувства юмора, то ли спагетти-вестерны не были популярны в России, но ожидаемого эффекта это не произвело.
– Что это? – раздраженно спросил Петрова генеральный директор «Корбакома».
Петров с нескрываемым любопытством посмотрел на Алекса.
– Ваши архаровцы незаконно выводят активы с государственного предприятия, – выпалил Алекс. – А это уже уголовное дело.
В эту минуту Алекс безусловно чувствовал себя одним из тех ковбоев. Вот он, момент, когда справедливость торжествует, и враг вынужден признать свое поражение!
– Какая чушь, – отмахнулся Владимир Багратионович, и снова обратился к Петрову. – Ты, будь добр, подумай над моим предложением о команде. Настоятельно советую.
Слово «советую» прозвучало как плохо замаскированная угроза.
Позже, когда Алекс поинтересовался у Гуронова, кто же эта безумная гувернантка, тот посмотрел на него непонимающе и сказал, что у главного рейдера никаких детей нет, ибо женился он на дочери одного очень уважаемого чиновника старомосковсого рода (он так и сказал), а она была, увы, бесплодна. Более того, никакой гувернантки он не запомнил, а если бы она и была, то Алекс ослышался и это была, скорее, домработница, и речь, конечно, шла о чем-то другом.
Леон, как всегда, опаздывал и первой на встречу с Алексом в «Шоколадницу» пришла Саша. Она шла туда с почти твердой уверенностью, что предлагаемый проект – еще одна попытка как-нибудь заработать деньги на наркоманах. На них в России зарабатывали все, кому не лень: от фармкомпаний и силовых структур до сотрудников госучреждений и наркологов, призванных этим самым наркоманам помогать. И если это действительно очередная разводка, не имеющая ничего общего с интересами наркоманов, как уверяли ее сотрудники фонда, то Саша хотела лично в этом удостовериться.
– Ну как там суд у Катерины? – после приветствия поинтересовался Алекс.
– Да все нормально, – ответила Саша. – Ей оставили ребенка, обязав пройти курс лечения от наркомании. Катерина сказала, что когда-нибудь напишет об этом всём роман.
Заметив удивленный взгляд Алекса, она пояснила:
– Она же училась на журналистике. Мы когда-то дружили.
Ах, ну да, понятно: дружили, потому что учились вместе. А теперь нет, поскольку у Катерины появилось дорогое и навязчивое хобби. Значит, Саша занялась помощью наркоманам из-за несчастья близкой подруги. Ну, все понятно.
– Так ты училась на журналистике?
– Нет, на физмате. А какое это имеет значение?
По ее тону Алекс понял, что угадывать что-либо про Сашу у него не получается.
Тем временем в кафе вошел Леон и с радостной улыбкой направился к их столику. Поздоровавшись, он с интересом посмотрел на Сашу, потом на Алекса, потом опять на Сашу. Наконец, он уселся и начал уже совсем с другим вниманием рассматривать меню.
«Шоколадница» напротив выхода из метро, как штаб проекта, устраивала всех и географически, и гастрономически.
Леон предпочитал блинчики с творогом, густо политые малиновым вареньем с ягодами, Саша заказала изумрудный безалкогольный «мохито», а Алекс – латте, который, впрочем, везде в Москве готовили вполне прилично.
– Ну, теперь можно начинать. Объявляю наш частно-государственно-бесприбыльный проект официально открытым! – торжественно объявил Алекс.