Полицейский нехотя принес из соседней комнаты граненный стакан с водой, и дал его девушке. Та взяла стакан и сделала вид, что пьет. Удовлетворенный полицейский развернулся и, надеясь, что теперь некоторое время в участке будет тихо, ушел оформлять бумажки. Но, как только в коридоре никого, кроме задержанных не оказалось, девушка встала и направилась со стаканом в кабинет начальника.
Последовала перепалка, и когда на крики майора в кабинет ворвался веснушчатый полицейский, а за ним задержанные активисты, то они увидели, как девушка победоносно стоит перед сидящим в ужасе начальником. Она разбила стакан и рассекла себе руку, заливая кровью стол майора полиции.
– Ну, так нам можно идти?
– Идите вы к чертовой матери! – не отрывая взгляда от крови крикнул майор.
– Может, вас еще на прощанье обнять за гостеприимство? – активистка сделала шаг навстречу майору.
– Невменяемая какая-то. Василий, вызови ей скорую, – отстраненно сказал начальник, приходя в себя.
– А остальных? – спросил веснушчатый парень.
– Остальных тоже отпускай.
Через месяц после того, как Саша и Алекс завезли бупрофиллин Юре в Тверь, почти дюжина человек проходила экспериментальное лечение в наркологической больнице этого города. Основным апологетом нового метода лечения стал самый первый пациент тверской программы по имени Гриша. Он находил по всему городу и приводил своих знакомых – от заблудших студентов до стеснительных дилеров героина. Вначале, когда Саша только провела инструктаж, Гриша послушно кивал головой, не особенно веря в ее слова. Объяснения, что бупрофиллин не только блокирует тягу к наркотику, но и сам «приход», и что поэтому героин, принятый после бупрофиллина, – это просто деньги, выброшенные на ветер, Гриша честно пропустил мимо ушей. В конце концов, каждый метод лечения, который он пробовал до этого, обещал то же самое, но до сих пор ничего не работало.
После принятия таблетки и осмотра Юрой, Гриша отправился домой. Будучи хронически безработным, Гриша подрабатывал тем, что разрешал приятелю-дилеру фасовать героин на своей кухне. Зайдя домой, он увидел на кухонном столе несколько горок белого порошка и приятеля в марлевой повязке, отвешивающего наркотик на весах с маленькими гирьками. Обычно при виде героина его сердце учащенно билось, а ладони становились предательски влажными. A тут – абсолютно ничего… Абсолютный ноль любых эмоций! С таким же успехом на столе могли лежать и горки обычного стирального порошка. Гриша внезапно почувствовал ужасную пустоту, как будто у него ампутировали какой-нибудь важный орган.
Еще больше, чем сам Гриша, его реакции удивился приятель, привыкший к тому, что клиенты при виде героина приходят в определенное нервно-возбужденное состояние, с блеском глаз, оживленной мимикой и излишней жестикуляцией. Гриша же молча кивнул приятелю и прошел в комнату.
Приятель сдвинул со рта повязку и обратился в пустой коридор:
– Эй, Гришунь, я тебе «герыча» на подоконнике оставил.
Ответа не последовало. Обалдевший дилер снова попытался привлечь внимание хозяина квартиры:
– Грамма два будет… Ну ты хоть скажи спасибо, а?
Но Гриша опять его проигнорировал.
Не выдержав, дилер небрежно бросил гирьку на чашечку весов и вышел из кухни. Противоположная чашечка вздрогнула и пошла вверх, выпустив небольшое облачко белой героиновой пыли. Пуфф…
Гриша лежал на тахте лицом к стене.
– Ты чего, подшился на «вивитрол»[16]?
Гриша обернулся и растерянно посмотрел на приятеля:
– Нет. Не знаю.
– Ну так все тогда нормально? А то ты меня пугаешь… Нормально, да?
Гриша не ответил. Озадаченный дилер продолжил:
– Я много чего повидал в этом бизнесе: передозы, поножовщины, разборки с ментами, матери детей продавали, а мужья жен…, но ты меня сейчас конкретно напряг.
Гриша свесил ноги на пол и молча смотрел перед собой.
– Гришунь, там на кухне еще работы невпроворот. Я пойду пока… – неуверенно продолжил дилер.
Гриша поднял голову и внимательно посмотрел на него:
– Иди-иди. И знаешь что, – в его голосе зазвучала уверенность, – тебе пора завязывать с моей квартирой. Я не хочу тебя здесь больше видеть.
Однако следующий кризис не заставил себя долго ждать. Буквально через неделю, в воскресенье, Алекс проснулся от Сашиного телефонного звонка.
– У нас ЧП, несколько пациентов не приехали на утренние процедуры.
– Почему?
– Им вчера не дали бупрофиллин. Говорят, что Моров запер все запасы у себя в кабинете.
– Черт, а который час?
– Девять, ты что, еще спишь?
Алекс медленно соображал. Если пациенты не явились, значит, скорее всего, клинические испытания все-таки сорвались, не успев толком начаться. Конечно, можно набрать еще пациентов, но согласится ли Доктор Моро? А может, дело в том, что бупрофиллин все-таки не может сдерживать тягу к героину?
– А что же делать? – растерялся Алекс. – Как ты думаешь, если мы сможем найти их и привезти в клинику до обеда, может, Доктор Моро закроет на это глаза?
– Ему глаза могут закрыть только сам знаешь что. Но это сейчас неважно, я догадываюсь, где мы ребят можем найти. Давай через полчаса на Октябрьской?