Алекс с Сашей вновь оказались перед дверью квартиры Петра. Прежде чем войти, Алекс заметил, что эта квартира на примете у наркополиции и что это все очень опасно. Саша только пожала плечами и решительно открыла дверь. Проклиная все на свете, Алекс последовал за ней. В этот раз помещение показалось ему еще меньше и темнее: в коридоре вдоль стены сидели угрюмые, подозрительные люди, ожидавшие свою дозу. Судя по всему, на кухне все было готово для варки «крокодила». При виде вошедших один из незнакомцев встал и, протиснувшись мимо, вышел на лестничную площадку. Подозревая самое худшее, Алекс косо посмотрел ему вслед. Неожиданно в дверях комнаты показалась Катерина. Она засунула руки в карманы и, прислонившись к косяку, холодно спросила Сашу:
– Ты зачем приехала?
Что-то в ее тоне наталкивало на мысль, что отношения Саши и Катерины были на самом деле гораздо сложнее, чем могло показаться со стороны. Катерина, до этого представлявшаяся Алексу тихой жертвой обстоятельств, сейчас представлялась ему предводительницей всех этих хмурых, мающихся людей.
Проигнорировав вопрос, Саша прошла на кухню поговорить с Петром.
– Катерина, – спросил Алекс, – а вы-то что тут делаете?
– Живу я здесь, – раздраженно ответила она.
Жить в этом притоне? Алекс не мог в это поверить.
– Как, здесь? – ошарашенно переспросил он —…а Даня?
Катерина не ответила и ушла в комнату.
Вернувшись из кухни, Саша невесело подытожила:
– Они не поедут. Вроде собирались утром в клинику, но после вчерашнего было непонятно, дадут им там препарат или нет. Зря ехать не хотелось, а тут пришла знакомая за дозой с целым пакетом своего терпинкода. У них это же как рефлекс. Короче, если не применить бупрофиллин прямо сейчас, то мы их потеряем как минимум на неделю, если, конечно, никто вообще не умрет от передозировки.
– Мы не можем вот так давать препарат без врача и прямо здесь – ведь это нарушает клинический протокол, – категорически возразил Алекс.
– Мы здесь спасаем людей. Даже если никто в этот раз не передознется, ты что не знаешь последствий «крокодила»? В каждом шестом случае некроз, ампутация, гангрена. Никогда не задавал себе вопрос, откуда все эти молодые ребята без рук и без ног в переходах?
– Подожди. Знаешь, самый первый препарат против ВИЧа зидовудин? Там в клинических испытаниях тоже, увидев, что препарат вроде как работает, решили спасать реально загибающуюся контрольную группу и переключили их с сахарной пилюли тоже на зидовудин.
Саша смотрела на него с непониманием.
– Так вот, если бы они оставили контрольную группу на сахарной пилюле, – продолжил Алекс, – то они бы увидели, что через год смертность от этого зидовудина сравнялась со смертностью от СПИДа.
– Так препарат работал или нет?
– Работал, но кратковременно. Как монотерапия он оказался очень токсичным для печени плюс человечество получило резистентные штаммы ВИЧа.
– Знаешь, что значит отсрочка хотя бы на год для этих ребят? – Саша решительно достала из сумочки упаковку бупрофиллина.
– Может, через год мы пробьем в России настоящую заместительную терапию? Да и потом, за год либо Ходжа Насреддин сдохнет, либо падишах, либо нас с тобой посадят за это все.
С этими словами Саша ушла вглубь квартиры. Алекс посмотрел ей вслед как на последний трамвай в дождливую ночь. Расстояние между наукой и милосердием не сократилось ни на йоту.
В прихожую вышла Катерина и сказала, глядя в пол:
– Я тут ребенка одела… Мы поедем с вами.
В метро по дороге в Наркологический Центр Алекс и Саша демонстративно молчали, уставившись на мелькающие за окном станции. Наконец, Алекс не выдержал:
– Как ты могла дать им бупрофиллин? Ты же не врач, и мы даже не знаем до конца, работает он или нет.
– Работает, – отрезала Саша.
– А ты откуда знаешь? – Алекс посмотрел на нее непонимающе.
– Знаю, – коротко сказала Саша, не поворачивая головы.
Сидевшая напротив Алекса Катерина играла с ребенком. То, что она предпочла отказаться от «крокодила» и поехать с ними, само по себе еще ничего не доказывало.
– В конце концов, это неэтично… – Алекс явно не терял надежду доказать свою правоту.
– Да какая к черту этика?! Ты что не видишь, что люди балансируют между жизнью и смертью? Да пойми же ты, наконец – все очень-очень просто. Нет ни фармкомпаний, ни НКО, ни торчков. Есть просто люди. Такие, как ты и я. И единственно возможная общая цель – уменьшить человеческие страдания, например, вызванные наркотиками, ВИЧом или отсутствием денег на еду…
Подымаясь по эскалатору метро, пассажиры слушали социальную рекламу: «Уважаемые пассажиры, ежегодно наркотический угар уносит жизни многих тысяч наших сограждан. Если вам известны места, где продаются, хранятся или производятся наркотики, звоните по телефону…». Алекс невольно поежился.