– Мне нравится, что вы, Сергей Вениаминович, единственный человек в России, кто не боится говорить «я». В Штатах говорят «я», когда хотят взять на себя ответственность, а «мы» – когда спрятаться за спинами команды…
Судя по тому, как Валера заерзал на своем стуле, тост по-русски явно не клеился. Да уж, от большого количество текилы любые позвоночные превращаются в амебообразных. Смешно. Так что там насчет тоста?…текила – это Юкатан – там метеоритом вырубило всех динозавров. Вообще всех. Осталась действительно одна мелочь. Мысли скакали, не желая концентрироваться на важном.
– А поскольку вы никогда не боитесь брать ответственность, то под вашим руководством мы всегда можем рассчитывать на единственно правильное решение…
Алекс заметил краем глаза, что Валера перестал ерзать и удовлетворенно закивал. Видимо, уровень приторности соответствовал национальным ожиданиям. Но мозг под действием проклятого алкоголя требовал уравновесить это подхалимство хоть чем-то.
– … всегда единственно правильное решение, – повторил Алекс и, уже не в силах себя сдерживать, добавил: – После того, как перепробуем все остальные.
В международный день памяти жертв СПИДа Алекс распечатал из интернета и повесил на дверь своего кабинета плакатик «Чистые иглы спасают жизни», который, впрочем, пришлось снять после того, как проходивший мимо Валера сказал ему, что работа – не место для пропаганды чего бы то ни было. А российский флаг можно? Оказалось, что тем более нельзя. Празднофлажество в России вообще было административным нарушением. После обеда Алекс поехал в МинЗдрав на совещание на тему СПИДа. Уделив этой теме минут пять, замминистра потратил более часа на обсуждение птичьего гриппа и всерьез предлагал лечить его ремантадином и арбидолом. Причем собравшиеся промышленники в ответ недвусмысленно намекали, что неплохо бы возродить государственный заказ. Почувствовав себя в сумасшедшем доме, Алекс стал думать об апгрейдах, которые Кумар мог бы сделать к «пилоту Ативану» за последние месяцы.
Однако в других частях Москвы день памяти СПИДа праздновали по-другому.
– Мы можем идти домой? – спросила вышедшего из кабинета начальника отделения полиции парня с веснушчатым лицом в полицейской форме одна из задержанных СПИД-активисток.
Тот только пожал плечами. Наверное, во всем отделении никто не мог однозначно ответить на этот вопрос. Включая начальника, в кабинете которого без перерыва урчал факс, выплевывавший письма из разных уголков планеты с требованием освободить сидевших в коридоре участка активистов.
– Что это такое? Барселона? – толстый майор узнал герб любимого футбольного клуба на послании от шефа полиции Барселоны. – Какого черта?
На столе у него уже лежали послания из Всемирной организации здравоохранения, японского консула, академика Покровского, штаб-квартиры «Микрософта» за личной подписью Билла Гейтса, и десятка других таких же непостижимо эклектичных организаций и представительств. Похоже, весь мир сошел с ума и выбрал в качестве воображаемого друга начальника полицейского участка, задержавшего СПИД-активистов на Смоленской. В последнее время они протестовали перед зданием Минздрава почти все время, с выносом гробов, плакатами и вездесущей прессой. Всегда шумные и задиристые, они в общем-то были безобидными, но в этот раз они свалили перед входной дверью в Министерство несколько мешков из черного пластика на застежке-молнии, в которые укладывают трупы, с белой надписью «Я умер от СПИДа», что создало у сотрудников министерства проблемы с входом и выходом из здания. А это уже было серьезное правонарушение. И если бы не эта бесконечная и хорошо скоординированная вереница факсов на его имя, майор бы давно уже бы оформил всех задержанных на пятнадцать суток. Майор уже несколько часов звонил в ГУВД за советом, что же делать, но там тоже были растеряны и только обещали выяснить, кто стоит за провокацией.
– Мне нужны мои таблетки, – сказала стройная девушка с большими зелеными глазами, – у меня СПИД и если я вовремя не приму лекарство, то я умру.
– Не фантазируйте, – неуверенно сказал веснушчатый полицейский.
Другие задержанные вели себя более спокойно. Кто спал, кто читал что-то в телефоне. А эта девушка была какая-то нервная. Уже несколько раз требовала свои дурацкие лекарства, но когда веснушчатый полицейский спрашивал о них начальника, тот только хмуро отмахивался и велел ждать.
– Но мы уже здесь торчим девять часов, скоро полночь. Ну что вы, менты, за люди? Вы должны обеспечить нас едой и водой.
От этого требования майор тоже отмахнулся и велел его больше не беспокоить, пока он не примет решение.
– Поймите, если бы мы вас могли арестовать, то вас уже давно покормили бы. А так…
– Ну хоть дайте воды, – прервала его задержанная.