В следующие несколько недель все пятьдесят пациентов, необходимых для испытаний, были найдены Сашиными добровольцами и направлены в клинику Доктора Моро, где дважды в день им давали бупрофиллин. Сначала сами врачи относились к программе скептически: они были уверены, что не увидят большинства пациентов уже после первого дня лечения. Если их, конечно, не приковывать наручниками, как в подвалах Ройзмана. Лечить наркоманию амбулаторно – какая глупость! Однако ничего подобного не произошло, и когда, встревоженный беспрецедентным поведением больных, Доктор Моро вызвал Сашу в кабинет и раздраженно спросил в чем дело, она ему ответила:
– Никакого секрета нет. Вы же знаете, у нас два критерия отбора пациентов – не менее трех предыдущих попыток лечения и сильная мотивация избавиться от зависимости. Просто эти люди действительно хотят вылечиться.
Еще через неделю Никита из «Истока» позвонил Алексу и сказал, что все до единого пациента исправно два раза в день мотаются в центр Москвы, и что врачи полны энтузиазма, и что доктор Моро нервничает и даже обматерил Катерину, привезшую с собой в клинику ребенка.
К июню в программе оставались почти все пациенты за исключением одной семейной пары, которую сцапал наркоконтроль по подозрению в распространении наркотиков или по каким-то своим причинам. В процентном отношении такая эффективность удержания пациентов в программе была недостижима для распространенных в стране детоксикационных центров, вивитроловых клиник, «программ Маршака» и религиозных реабилитационных программ. Даже Ройзман, непрерывно пиаривший на телевидении и в интернете свой «подход» к лечению наркомании, мог бы позавидовать. А когда первые данные социальных работников, сопровождавших пациентов, были обработаны, то стало ясно, что у пациентов, вполне вольных в любой момент поехать за героином в Тушино, потребление наркотиков резко уменьшилось.
За все это время Саша не звонила Алексу ни разу, а сам он, помня, как неприятно они расстались в метро, тоже не мог найти в себе силы позвонить ей. И от того, что информацию о проекте ему поставлял Никита, а не Саша, на душе у Алекса скребли кошки.
Поприветствовав на входе вечно хмурого чоповца, Алекс не успел и шага ступить, как появившийся непонятно откуда начальник охраны догнал его со словами:
– Алексей Михайлович, Петров просил вас немедленно зайти.
Алекс посмотрел на часы: было начало одиннадцатого и вроде рановато для Петрова. Заметив недоуменный взгляд Алекса, чоповец добавил:
– Нас с утра немцы осаждают. Вот он и приехал пораньше.
Алекс подозрительно посмотрел на начальника охраны. Видимо, нашему человеку, если с вечера достаточно выпить, то с утра мерещится только Сталинград или Ледовое Побоище.
Петров сидел в облаке сизого табачного дыма и меланхолично смотрел из-под руки на монитор компьютера. Алекс прошел к посетительскому креслу напротив, уселся и только тогда спросил:
– Сергей Вениаминович, вызывал?
– Ага, – задумчиво ответил Петров.
– Говорят, немцы осаждают, – осторожно сказал Алекс, отдавая себе отчет о всей абсурдности фразы.
– Да, с утра. Я даже сразу же приехал, – совершенно серьёзно ответил Петров.
Хотя Алекс мог легко поверить в небольшую паранойю начальника охраны, сомневаться же в разумности Петрова не приходилось. Какие к черту немцы?
Повисло молчание.
– Слушай, пойди поговори с ними, а? – как бы невзначай попросил Петров.
Алексу стало понятно, что весь мир сошел с ума.
– Конечно, за тебя, Сергей Вениаминович, готов даже под немецкие пули, – принимая игру, ответил Алекс. – Где эти гады окопались?
– В Президент-отеле, – с видимым облегчением сказал Петров и продолжил. – Иди, они тебя уже ждут.
Озадаченный Алекс вышел от Петрова и отправился за разъяснениями к Маше. Не то чтобы он считал Марию образцом адекватности. Но уж если весь мир действительно сошел с ума, то Маша таким же чудесным образом просто не могла не превратиться в оплот здравого смысла.
Выяснилось, что действительно приезжал целый автобус каких-то немцев для обзорной экскурсии по ведущей фармацевтической компании. Простояв под воротами около часа, неизвестные немцы уехали ни с чем в сильном недоумении. Правда, уже потом выяснилось, что это были представители торговых гильдий семи немецких земель во главе с послом ФРГ.
– Лично я ничему уже не удивляюсь, – сказала Маша. – Да, опять звонили из посольства и просили уточнить, когда Петров приедет извиняться.
– Когда, когда… – пробурчал Алекс, внезапно почувствовав сопричастность к всемирной лиге ассенизаторов. – Уже еду.
– Подожди, хочешь совет?
– Нет. Какой совет? – спросил Алекс раздраженно.
– Ты вроде парень неконфликтный и, чего доброго, будешь перед ними извиняться… Не стоит этого делать. Тебе нельзя – Петров этого не любит.
Отсутствием окон и голыми стенами просторный зал Президент-отеля, где заседала немецкая торговая палата, напоминал склеп или мавзолей. За широким, как теннисный корт, столом сидели государственного вида немцы, и каждый что-то записывал в ноутбуке, на который ложилась тень маленького флажка представляемой им земли.