Денис надел кепку и темные очки. Он походил на цэрэушника из блокбастеров про Ирак. Алиса обошлась без кепки и очков, но капюшон сняла только в самолете. Что касается меня, то я, как обычно, выглядел обычно. Мы прошли паспортный контроль и купили в дьюти фри бутылку «Джек Дэниэлса». Как только мы заняли свои места в конце салона, Денис попросил у бортпроводницы пластиковые стаканы. Трижды залпом осушив свой стакан, он приложил лоб к иллюминатору и заснул. Я достал айпэд. Алиса спросила, нет ли на нем какого-нибудь фильма.
– Мне скучно.
На каникулы нам задали посмотреть любой фильм Стэнли Кубрика и написать развернутую рецензию на тысячу слов. Я думал написать про «Заводной апельсин». Еще с Веллингтона у меня завалялись какие-то заметки о Бёрджессе. Специально закачал фильм на планшет, чтобы пересмотреть на досуге.
– Ой, выключи, – сказала Алиса на сцене налета в писательский дом.
Она нажала кнопку блокировки экрана и попросила пропустить ее в туалет, к которому выстроилась длиннющая очередь. На скрипучих креслах сидели женщины с плачущими детьми, пузатые мужики и молодые парни, возвращавшиеся с заработков. Загорелось табло «Пристегните ремни». Начиналась посадка.
Самолет едва подъехал к трапу, как пассажиры вскочили со своих мест и потянулись к багажному отсеку. Мы выбрались последними. Перед выходом Денис осушил оставшийся на донышке виски.
Алиса удивилась, что пол в аэропорту покрыт ковролином. Здание стеклянное, футуристичное. Мы ожидали совсем другого. Алиса и какая-то девушка перепутали свои чемоданы, из-за чего мы сильно замешкались.
На выходе нас встретили Рафик и Тофик.
– Hey, guys. Meet my Moscow friends Daniel and Alice[65], – сказал я. – Ребята, Рафик и Тофик.
– Пофиг, – пошутил Денис. Алиса хихикнула.
Погода стояла солнечная. Возле аэропорта кучковалась громкая толпа. Среди встречающих – ни одной женщины. На Алису пялились, как на бутылку минералки в пустыне. Мы привлекали еще большее внимание из-за Рафика с Тофиком. Что-то мне подсказывало, что негры в этих краях – редкость.
Я почти ничего не знал про Азербайджан. По большому счету, только три факта: это бывшая советская республика, здесь есть нефть и именно здесь Борис Барнет снял «У самого синего моря». Мистер Патрик задал его смотреть в качестве «последнего достижения советского авангарда». До этого фильма я не знал, что открывающая сцена может вызвать эрекцию. Снятый в 1936 году – накануне ежовщины – «У самого синего моря» умудряется быть визуальной поэзией. Пока в стране царило «искусство, понятное и любимое массами», Барнет устанавливал камеру на раскачивающуюся лодку (легендарный проход бородатого мужичка по пирсу), сочетал элементы звукового и немого кино, снимал захватывающие панорамы Каспия и рассказывал сказку. В эпоху торжества идеологии над человечностью говорить о любви и дружбе – большой поступок. В общем, как говорил мистер Патрик: «
– Такси! Такси! – орали со всех сторон.
Все казалось до жути знакомым. В голову полезла всякая чепуха об универсальности постсоветского пространства. Я не ожидал от Баку ничего нового – только широкие проспекты со сталинскими хрущевками и разноцветными панельками. Но вдруг Денис сказал:
– Зацени, у них тоже кебы!
Я присмотрелся: действительно, на парковке стояли такие же хакни кэриджи, как в Лондоне. В автомобилях подобного типа вместо переднего пассажирского сиденья находится багажник, но местным пришло в голову присверлить туда стул. Как потом рассказал Сеймур, кебы здесь из-за темно-фиолетовой окраски называют баклажанами. На них катают туристов, а сами бакинцы предпочитают такси подешевле.
Мы сели в разукрашенный граффити Volkswagen T1. Тофик выкупил его у престарелого хиппи в Гластонбери, куда они с Рафиком отправились вскоре после моего отъезда.
– They had Wu-Tang, man, the crowd went crazy. And Miley Cyrus was there. She’s hot, looks like that porn actress… what was her name?
– Riley Reid, – вмешался Денис. – Yo, you like Wu-Tang?
– Huge fan, man. Can name the whole crew[67], – и действительно, Тофик тотчас перечислил весь состав группы.
Я спросил, почему нас не встретил Сеймур. Тофик сказал, что он в штаб-квартире ордена. Там готовятся к выборам председателя бакинского тариката.
– Isn’t Makhir Aga the head of Azeri tarikat? – удивился я.
– Yes, but there is an old fart from the place called Nakhchivan. He wants to overthrow him[68].
Алиса приоткрыла окно и стала рассматривать город. Вдоль шоссе росли расположенные на приличном расстоянии друг от друга небоскребы причудливой формы. Даже на большой скорости было заметно, что эти стеклянные башни покрыты толстым слоем пыли. Много машин. В большинстве «Приусы», обклеенные рекламой Uber и Bolt.
