Еще была Тамара. Она родилась в Грузии, но подростком переехала в Азербайджан. Весь вечер она хитро улыбалась. Сеймур общался с ней вежливо, даже, казалось, заискивал перед ней. Но это нельзя назвать флиртом. Со стороны было похоже на разговор брата со старшей сестрой, которой поручили за ним присматривать.
Тамара с Алисой, как мне показалось, нашли общий язык. Алиса посоветовала мне к ней «присмотреться».
– Тамара, о чем ты мечтаешь? – задал я первый попавшийся вопрос.
– Тебе не скажу, извини. Я вообще никому не рассказываю. Мечтой нельзя делиться. Иначе не сбудется.
Айдын работал на телевидении. Он хотел стать иностранным корреспондентом, чтобы вернуться в «родную» Италию, но продюсеры предпочитали держать его при себе. Сеймур предложил ему вступить в тарикат, но нужно было гарантировать Махир Аге победу на выборах.
– Наша… скажем, «партия» выступает за просвещение, – объяснял Сеймур. – Мы что-то вроде либералов или прогрессистов – you name it. Следуем заветам Ибн Араби, верим в самопознание. А Юсуф Муаллим и его приспешники – сторонники учения ад-дауля Симнани. Они хотят тотального аскетизма и беспрекословного подчинения шейху. То есть самому Юсуфу в случае его победы. Как по мне, они ничем не отличаются от тех же салафитов.
Айдын вызвался снимать предвыборные ролики.
– Не поможет. Времени осталось в обрез. И потом, где ты собираешься их крутить? На входе в чайхану, что ли? Нет, нужно выстрелить на фестивале. Сагитируй канал снять репортаж. Будет полно иностранцев. Успех на международном фестивале упрочит авторитет внутри ордена, как это было при Вагиф Аге. Тогда Юсуф и его шестерки увидят: путь суфизма – культура и просвещение!
– А мне показалось, твой отец и этот Юсуф неплохо между собой ладят. Под руку ходят, кофе пьют. Или я ошибаюсь? – вмешалась Алиса.
– Про раскол в ордене знают единицы, для большинства выборы – простая формальность. Пусть так думают. Нельзя казаться слабыми. Нас попросту сожрут. Если о конфликте отца с Юсуфом узнают остальные, возникнут вопросы о способностях отца руководить тарикатом. А Юсуф предпочитает действовать исподтишка.
– Давно ты политиком сделался? – спросил я.
– Обстоятельства так сложились, – ответил Сеймур с пафосом.
Денис чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Ему было плевать, кто кого куда изберет и как пройдет фестиваль. И Баку ему был неинтересен. Изредка с ним пытались заговорить, но он отвечал невпопад, путался в словах, а под конец вообще стал посылать окружающих на три буквы. Почти весь вечер он просидел в телефоне в тщетных попытках выйти на связь с Максом. Айдын списал поведение Дениса на жаркий климат, к которому «наш северный друг» никак не может привыкнуть.
– Я из Краснодара, – процедил сквозь зубы Денис, и на этом обсуждение его психического состояния прекратилось.
– Твой друг поставил нам подножку. – Сеймур отвел меня в сторону. – Нам это может стоить выборов.
– Ты о чем?
– Попросить пиво в суфийской чайхане – very inappropriate. Что могли подумать окружающие? Махир Ага водится с какими-то русскими алкашами!
– Не произноси, пожалуйста, слово «русский», словно оно ругательное. Это во-первых. Во-вторых, Денис понятия не имеет, что такое суфийская чайхана. И я почти уверен: ему, в отличие от тебя и даже меня, плевать на эти выборы. А
– Хорошо, предупреждаю. Мы в Баку, столице тариката. Здесь немного другие правила. Присматривай за товарищем.
Он хлопнул меня по плечу, а затем достал из внутреннего кармана пиджака жвачку.
– Будешь?
Я закинул в рот пару подушек, как в рекламе. Ментоловые. Закурил. Обожаю курить со жвачкой во рту. Непередаваемые ощущения. Спросите у героини Вайноны Райдер в «Ночи на земле».
На тесной многолюдной улице стало яблоку негде упасть. Айдын продолжал докапываться до прохожих с Висконти и итальянским неореализмом. На небе показались звезды. Черт возьми, я давно не видел звезды.
Я присматривал за Денисом, а Денис за Алисой. Рассказы Сеймура казались ей экзотичными, странными и оттого привлекательными. Она расспрашивала его о суфиях и об исламе в целом. Чтобы не слушать проповеди Сеймура по второму кругу, я попытался заговорить с Тамарой. На каждый вопрос, на каждую реплику она находила оригинальный, ни на что не похожий ответ.
– Езжу собирать клубнику, – сказала Тамара, когда я спросил, чем она занимается в свободное время. – Мне нравится, как их сажают стройными рядами. Бродишь между ними и собираешь: одну в рот, другую в корзинку. И так можно до бесконечности. Очень люблю клубнику собирать.
Мысли у нее были несложные, зато сильные и искренние, и это завораживало.
– Марат… Красивое имя. Тоже мусульманин? – это единственный вопрос, который она задала за весь вечер.
– Нет. Меня назвали в честь прадеда, а его в честь революционера.
– Любопытно. Есть чудесная книжка про любовь грузинки и мусульманина, – при этих словах ее зрачки дернулись в сторону Сеймура. – «Али и Нино» называется. Слышал?
