Отель, в который мы заселились, находился в Старом городе и назывался Old East. Свое название он оправдывал: из моего окна открывался вид на минарет ветхой мечети. Денису с Алисой повезло больше: им выделили номер с балконом, с которого можно было наблюдать за мальчишками, играющими в футбол во внутреннем дворике. На крыше здания напротив жила кошачья семейка – мама и двое котят. Алиса вспомнила Молли: как она там с новой хозяйкой?
Из-за новых впечатлений события предыдущих дней совсем позабылись, хоть я и думал о них на протяжении всего полета. Я принял душ и рухнул на кровать. Открыл Инстаграм. Захотелось дрочить. Потом расхотелось. Так бывает. Врубил зомбоящик. Азербайджанское телевидение все время показывало усатого мужчину с грустными глазами – должно быть, президент. Он осматривал города и поочередно держал в руках то ножницы, которыми обрезал красные ленточки, то лопату, которой закладывал фундамент очередной постройки. Его сопровождала женщина, не снимавшая солнцезащитных очков ни в помещении, ни в плохую погоду.
Зазвонил телефон. Ждали на ресепшене.
В последний раз я видел Сеймура еще до его поездки в Брайтон. С тех пор он изменился. Борода стала гуще. От него на всё лобби разило одеколоном. Оделся он не в восточную мантию, в которой щеголял по Лондону, а вполне по-европейски. Увидев меня, он улыбнулся и продемонстрировал ровные свежеотбеленные зубы.
– Расскажи про Москву. Что ты там такое начудил, что без денег остался? Начитался Хайяма и все потратил на вино и женщин? – при этих словах он легонько ударил меня кулаком в грудь.
– Даже не знаю, с чего начать. Но мне в Москве не понравилось.
– Настоящий петербуржец. Но бывает и наоборот. Встречал одного москвича… Знаешь, как он про Питер отзывался? «Духовная обитель шлюх, алкашей и мефедронщиков».
«Получается, Москва – обитель бездуховная», – подумал я.
– А Кристина где?
– Не сложилось. Чересчур меркантильная. Спорит из-за каждой мелочи, как торговка на табризском базаре. Не люблю таких. В Брайтоне она комментировала внешний вид всех, кто выходил на пляж. В отеле она больше интересовалась ценниками, чем мной. В ресторанах рассматривала меню сосредоточеннее аккаунтанта. И всегда ей что-то нужно. Грех! Грех такое говорить. С ней мне ни разу не удалось достичь ваджда[69]. Ощущал себя каким-то… неполноценным, кривым, косым, разваливающимся. Отец сразу обо всем догадался. У нас случился откровенный разговор. На следующий день мы с Кристиной разошлись.
Кроме нас в лобби сидел толстяк в белой футболке с винными пятнышками. Он уже осушил бокал и теперь жевал фисташки. Иногда он как бы случайно ронял скорлупу на пол, и тогда к нему подбегал уборщик с пылесосом. Они обменивались виноватыми улыбками, как бы говоря друг другу: «Простите, что пришлось вас побеспокоить».
– А друзья твои где? – спросил Сеймур.
Первой из лифта вышла Алиса. Следом Денис. Грузной усталой походкой он направился к нам и на расстоянии пяти шагов лениво протянул руку Сеймуру. Алиса подала руку ладонью вниз.
– Так вот он какой, наш спаситель, – шепнула она мне.
Мы отправились на прогулку по Старому городу. Старым его назвать трудно, скорее обновленным. Из исторических зданий, как из новостройки Макса, торчали кондиционеры. Узкие улицы начинались с сувенирных лавочек и заканчивались минаретами. По брусчатке скользили автомобили с дипломатическими номерами. Как будто только что помытые, машины блестели под пылающим солнцем южного города, в котором, по словам Сеймура, «поцеловались Восток и Запад».
Алиса нашла слова Сеймура поэтичными. Я, привыкший к его манере общения, счел, что сегодня Сеймур далеко не в лучшей форме. Денис плелся позади. Он не обращал никакого внимания на окружавший нас город. Я слегка замедлил шаг, чтобы он мог со мной поравняться. Впереди Сеймур увлеченно рассказывал Алисе историю каждого булыжника. Алиса проявляла неподдельный интерес и без конца задавала вопросы.
На каждой улице имелась чайхана. На верандах теснились шумные мужчины всех возрастов. Рубились в нарды. Некоторые выкрикивали имя Сеймура и приглашали сыграть с ними партейку. Сеймур отказывался. При этом он прикладывал правую руку к левой груди.
– Я вырос здесь неподалеку. В соседнем квартале. С детства всех знаю. Бывало, возвращался с музыкалки и играл с ними ночи напролет. Отец ругался. Но сейчас говорит, что нарды полезны. Учат принимать решения при спонтанных обстоятельствах. Я и Рафика с Тофиком научил.
– А меня научишь? – спросила Алиса.
Сеймур не успел ответить, потому что из ближайшей чайханы поднялась массивная черная рука Рафика и поманила нас к себе. Рыжие девушки в коротких шортах и с татуировками были в этом заведении такой же редкостью, как хиджаб в Благовещенске. Соседние столики пытливо поглядывали на нашу компашку, отчего Алисе и мне становилось не по себе. Я шепнул об этом Сеймуру.
