– Я там убирала комнаты. По правде сказать, это было скорее заведение для скучающих господ Фадо.
– Да какая разница, откуда господа. У них у всех на уме одно. Для чего, как ты думаешь, большинству из них власть, в конечном счёте? Для того же, для чего петухам цветной хвост. У кого больше, того и заметят курицы. В любой части света только это и движет людьми... в основном. Какой смысл лезть на вершину, если будешь сидеть там один? Особо важные заводят целый курятник. Думаешь, крейт Алта не засматривается на юных придворных с женской половины дворца? Три раза ха. А те из кирио, кто похитрее, сами присылают ему дочерей. Чтобы через них подняться ещё чуточку повыше. Да и девушки мечтают, чтобы он на них посмотрел. Это бесконечная игра.
– Девушки мечтают, чтоб он на них посмотрел?
– Он же... вождь. Кто вообще посмотрит по сторонам, когда рядом такой, как он? Это же очевидно. Сила или власть создают вокруг человека такой... ореол. Помнишь, ты робела перед кирио в дальних эйнотах?
– Я и сейчас робею.
– А теперь представь, что тебе в сто раз страшнее, но при этом ещё и интересно.
– Не могу. Подожди, Кимо устал сидеть. Надо выпустить его.
Ригрета подождала, пока она отпустит Кимата на узкой дорожке, отгороженной деревьями от той части улицы, где ездили повозки. Улица петляла, и они пошли дальше, увлекаемые то влево, то вправо её движением.
– Улица тоже танцует, гляди, – сказала Ригрета. – Только очень медленно. Дети всегда так медленно ходят?
Кимат остановился и ковырял палочкой траву между камнями, в которой заметил жучка.
– Да. Дети всегда любопытны. Они видят то, что мы уже не замечаем.
– Он у тебя почти перестал говорить.
– Так бывает, – пожала плечами Аяна. – Иногда кажется, что ребёнок забыл всё, что знал, а потом он начинает говорить ещё лучше. Я помню это по младшим сёстрам.
Она вспомнила дом. Остро, нестерпимо захотелось обнять маму. Опять эта хмарь подбирается к ней.
– Ригрета, мне надо на что-то отвлечься.
– Отвлечёшься вечером на площади. Капойо кирьи Лаис отвлечёт тебя. И многих других. В ближайшие дни будет много вздохов под балконами. Пойдём, нам пора. С такой скоростью Кимата мы придём к завтрашнему вечеру.
Они вернулись по другой улице, на которой расцвели пышные ветвистые кусты почти без листьев, но зато утопающие в нежных жёлтых лепестках с более тёмными прожилками. Дома здесь были увиты лозами нокты, усыпанными сочными зелёными почками, и многие из них уже раскрылись, выпуская ровные маленькие треугольные листья. Аяна провела пальцем по стволу нокты. Интересно, насколько пышно она расцветёт летом? Какого оттенка её цветы и чем пахнут?
– Ригрета, а цветы нокты пахнут?
– Конечно. Но только по ночам. Поэтому она так и называется. Я не могу описать запах. Она пахнет цветами, – улыбнулась Ригрета.
Площадь, на которой они оставили фургон, широкая, мощённая коричневатым камнем, окружённая лавками на первых этажах, открылась им неожиданно между фасадами двух домов, стоявших в таком узком переулке, что можно было перелезть с балкона на одной стороне на противоположный без особых усилий. Они вышли на неё и проезжую часть, по которой двигались многочисленные повозки и телеги.
– Пойдём, порадуем зрителей. После представления едем на постоялый двор, и там ты сможешь наконец помыться.
Аяна кивнула. Весна снова касалась её, трогала её лицо, донося запах каких-то распустившихся недавно цветов с соседней улочки, толкала её в спину, дальше, на запад. Она ещё несколько раз побудет кирьей Лаис Белиссой, а потом приедет в Ордалл и станет... Неважно. Она будет там с Кондой и Лойкой, и они найдут Верделла, а остальное – неважно.
– Важный человек? Он важный? – спросила Аяна тихонько у Айола, подглядывая в решётчатое окошко и качая на коленях Кимата.
Её щёки всё ещё пылали от восторга, неизменно охватывавшего её на общем поклоне в конце представления.
Айол кивнул. Он тоже был слегка взволнован, но не из-за поклона.
– Важный, – тихо сказала Анкэ. – Это кир Суро Лутан. Слава небесам, которые завели его сюда сегодня на наше представление. Нас никогда ещё не приглашали в его большой дом. Он в неделе неспешной езды от Ордалла.
– У него постоянно гости. Его эйнот большой и богатый, он хороший, щедрый и добрый кир. Раньше он приглашал труппу Рутавеле, но в этом году нам повезло, – шепнула Ригрета. – Надейся изо всех сил, что они говорят о нашем выступлении там.
– Через его эйнот все проезжают в свои поместья, когда весной начинаются переезды. Кто-то едет в Ордалл, кто-то, наоборот, закончил дела и едет в деревню, чтобы провести там лето, катаясь по холмам и охотясь, – сказала тихо Чамэ. – Будет просто огромным везением, если нас пригласят, а уж если удастся задержаться хотя бы дня на два-три... Мы сможем выступать там, куда нас ещё не приглашали. Даже один гость, котрого мы застанем, – это в будущем новые приглашения. Даже если у него не будет гостей, понимаешь?
