Этот человек действительно располагал к себе, неудивительно, что о нём отзывались, как о порядочном кире. Нет, он не вёл себя свободно, как кира Дилери. Он был сдержан, но это воспринималась скорее как вежливая благожелательность, чем как высокомерие. Наверное, это его улыбка производила такое приятное впечатление. Он улыбался так же широко и искренне, как Конда, и Аяна улыбнулась в ответ.
– Эрта, ко мне. Я оставляю вас на попечение катьонте. Покажите им, что выгружать, а сами идите отдыхать. Что бы вы ни говорили из вежливости, но дорога вас явно измучила.
Он ушёл, и два дюжих парня помогли им выгрузить вещи, так же дружелюбно улыбаясь.
– Так гладко всё идёт, что поневоле начинаешь чувствовать подвох, – подозрительно сказала Аяна. – Когда с нами в последний раз так ласково обращались?
– Аяна, успокойся, – сказала Ригрета, закатывая глаза. – Ты слышала? Это порядочный человек. Он раньше торговал ачте, привозя его из Фадо, но после смерти жены отошёл от этих торговых дел и теперь уже много лет снабжает Ордалл зерном. У него тут к северу огромные поля, и к нему ездят работать вольнонаёмники со всех окрестных деревень. Расслабься.
Аяна расслабилась. Она прошла за катьонте на женскую половину второго этажа и долго лежала на своей мягкой кровати, пока Кимат играл на густом ковре с полной корзиной игрушек, которые ей передали из детской на мужской половине. Потом она спустилась поесть в кухню, и катьонте удивились, сказав, что в гостевых комнатах есть звонки, и она могла бы позвать кого-то в комнату.
– Я хотела посмотреть, как у вас тут всё устроено, – сказала Аяна. – У вас же можно где-то искупать ребёнка?
– Если ты хочешь в купальню, только скажи, я нагрею тебе воду, – предложила самая бойкая на вид девушка. – Я Килин. Ты живёшь в комнате, которая закреплена за мной. Показать , что у нас и как?
Аяна кивнула, отодвигая тарелку, из которой кормила Кимата.
Килин вела её по дому, показывая комнаты. Дом был светлый, толстые стены покрывала белая штукатурка, а высокие потолки поддерживались некрашеными деревянными балками, и всё вместе создавало какое-то простое, лёгкое и светлое впечатление, неуловимо напоминая её родной двор в долине.
– У вас тут так светло, – сказала Аяна, проходя в очередную арку, соединявшую комнаты. – Даже обивка стульев светлая.
– Ох и мучаемся мы с ней, – рассмеялась Килин. – У других кирио обивка чаще тёмная, бархатная, щёткой – шух, шух, – и готово. А эту чистить долго. Приходится мылить.
– Ты часто бываешь у других кирио?
– Я была няней у сына кира Лутана, пока кормилица не ушла и ему не пригласили катиса. Мы ездили по гостям. Я много чего повидала.
– Я думала, его жена умерла давно.
– Да, в родах. Шестнадцать лет назад.
– Но... тебе же...
– А! Не-ет. Лутан взял в род сына от одной девушки.
– А она тоже умерла?
– Ох, что ты! – замахала на неё, нахмурившись, Килин. – Жива, здорова.
– А зачем тогда няня? Почему мама с ним не была?
– Да ты что! Ты вчера родилась, что ли? Она же не жена ему. Ей нельзя на порог. Пока бумаг нет и выкуп не заплачен, никакая женщина в дом попасть не может, хоть бы она десятерых ему родила. Это же неприлично. Сына-то он взял в род. А она ему никто. Вот я и сидела с ним, пока катиса не наняли. Конечно, он ей выплачивает содержание. Он порядочный человек, но жена ему не нужна, понимаешь? Та женщина теперь ни в чём не нуждается. Вроде бы у них даже договорённость была.
– Какая?
– У него же дочь одна. А он детей любит, и ещё хотел. Да и род пропадает... Вот он и договорился с девушкой. Она ему ребёнка родила, он ей – содержание. Повезло, что мальчик. Но он бы и девочку взял. По-моему, он даже договорился о браке той женщины с каким-то торговцем из Эдеры, и тот ей вроде даже нравится. Я же говорю, порядочный человек.
– Тут можно садиться? – спросила Аяна, показывая на небольшой светлый диванчик.
– Подожди, – хихикнула Килин, снимая передник и расстилая на диване. – Не обижайся, умоляю. Ты с дороги пыльная и грязная, а нам потом чистить. Прости. Хочешь, я твои вещи перестираю? Ты, наверное, вымоталась.
– А давай. Давай вместе постираем, – неожиданно согласилась Аяна. – А ты мне заодно кое-что расскажешь.
Килин кивнула и улыбнулась. Аяна встала, она ловко стянула свой передник с дивана и повязала обратно.
– У тебя чистое есть? Нарядное?
– Есть, – улыбнулась Аяна.
– Давай тогда лучше иди помойся и переоденься, а я постираю твои рубашки и что там ещё. Представляю, как ты в дороге со стиркой намучилась. Я так рада, что вы приехали! Так рада! Увидим новое представление!
– А вам разрешают смотреть?
– Конечно! Мы стоим сзади, а если гостей немного, то садимся на задние ряды.
Стены в светлой купальне были отделаны белой и синей глазурованной плиткой. Вода грелась в том же помещении, на печке, которую растопили катьонте. Килин дала Аяне громадное полотенце и бутылку с какой-то жидкостью.
– Это мыло. Плайта варит. Попробуй на волосы. Но сначала отмокни в купели.
