– Наконец утрётся этот Рутавеле, – сказал Харвилл. – Когда мы в Ордалле пересекались, он вечно кичился тем, что он-то бывает у Суро, а нас туда никогда не зовут.
– Ну что, – вздохнул Кадиар, наконец распрощавшись с Лутаном и заходя в фургон. – У меня новости. Не всех они обрадуют...
Вся труппа сидела как на иголках, и Аяне передалось их волнение.
– Не томи! – воскликнула она. – Ну что?
– Ага, попалась, – расхохотался Кадиар. – Нас пригласили, севас! Радуйтесь! Новость не всем понравится, потому что нас пригласили на два дня. И в Эдере нам не получится задержаться, как я рассчитывал.
– Меня всё устраивает, – сказала Ригрета, пощипывая себя за щёки. – Что в этом печального?
– Среди нас есть те, кто хотел задержаться здесь, и те, кто хотел бы побыстрее оказаться в Ордалле. Но раз все довольны... Аяна, ты довольна?
Аяна была довольна. Она кивнула, размышляя, насколько быстрее они доберутся теперь до эйнота кира Суро, когда Кадиар получил туда приглашение, и сколько ночей им с Киматом придётся провести на полу фургона, минуя постоялые дворы из-за спешки.
– Седьмого мы должны быть там. Он уладит какие-то свои дела тут и вернётся к себе, а мы догоним его. Он сказал, будут две семьи.
– Две?! – воскликнула Ригрета. – Нам повезло!
– Я так понял, что они там будут не полным составом. Одна семья едет в Ордалл, а вторая отправляет кирью в летнее поместье, на юг, на побережье, для укрепления тела.
– Прекрасно! – сказала Анкэ. – Нам надо постараться, чтобы на юге о нас тоже узнали.
– Но детям разве можно смотреть наши представления? – спросила Аяна.
– Та кирья не ребёнок. Наоборот, она уже старше, чем следовало бы. Насколько я понял, её хотят выдать замуж осенью, и перед тем, как представлять женихам, вывезут немного отдохнуть и как следует размяться, чтобы не приходилось щипать её за щёки перед визитами или прикладывать жгучую траву для румянца, – сказал Кадиар. – Уверен, с ней капойо. В таких обстоятельствах вряд ли ей запретят присутствовать. Лутан бы не пригласил нас, будь наше представление неприемлемым. Аяна, как насчёт ондео? В первый день покажем Лаис, а во второй, перед отъездом, – ондео и ваши личные номера.
– Ей надо покрасить волосы, – сказала Чамэ. Я как раз хотела сказать об этом. Пока мы готовили сцену, я заглянула в лавку аптекаря. Вот.
Она достала из-под скамьи жестяную коробочку.
– Это держится не так долго. Аяна, ты готова ещё разок побыть ондео? Аптекарь поклялся, что это смывается мылом. Я уточнила, какие волосы он имел в виду, светлые или как у меня, и он сказал, что оно не пропитывает волосы, а ложится сверху. Это порошок какой-то травы, смешанный с воском и чем-то ещё. Надо подогреть и нанести на волосы гребнем. Я спросила, кому в голову пришло делать такую краску. Он сказал, его дочь готовила краску от седины и по ошибке насыпала туда травы из другой склянки. Он был так рад продать мне это средство! Попробуй на маленькой прядке.
– Хорошо, – сказала Аяна, забирая коробочку. – Попробую. Но покрашу, когда приедем к Лутану. Сколько я тебе должна?
– Нисколько. Он сделал мне скидку на другие товары, поэтому, считай, это досталось мне даром.
– У меня тоже кое-что есть. Я заходил сегодня к ковалю с нашей старушкой Ардестой. Заодно заглянул к кузнецу и нашёл там это, – сказал Айол, вытаскивая из-за пояса ножны. – Ты описывала нож своего друга, который у тебя отобрали в Фадо. Ты говорила, он удобный.
Аяна вынула нож и осмотрела его. Клинок в две ладони длиной был слегка расширен в передней части, как и у ножа Верделла, который ему дал кузнец в долине.
– Похож, – сказала Аяна. – У нас такие делают. А почему такая рукоять?
– Она обмотана кожей. Я не смог узнать, что за пропитку он использовал, видимо, это их тайна. Он обещал, что она не будет разбухать или растягиваться. Ты сможешь сменить её в Ордалле, если истреплется. В общем, владей. Дарю.
– Спасибо, – сказала Аяна, убирая руку с ножнами от Кимата, который сразу потянулся за ними. – Научишь?
– Да. Только завтра. Сегодня мы идём праздновать успех с Харвиллом и Кадиаром.
– А мы?
– Женщины не ходят по кабакам, Аяна.
Кадиар отогнал повозку на постоялый двор где-то на окраине города, и они с Харвиллом и Айолом ушли в таверну, которую приметили по дороге. Эта часть города была грязноватой и малоэтажной, и после людной мощёной площади Аяна удручённо смотрела на подсохшую истоптанную глину, перемешанную с соломой, по которой она вела Ташту к стойлам.
– Скоро дождь, – сказала Чамэ, – смотри.
Вместо белых, ровных, будто нарисованных облаков откуда-то со стороны Чирде тянулись тёмные, тяжёлые дождевые тучи.
– Ну и хорошо. Ещё пуще всё зазеленеет, – сказала Анкэ. – Может, тоже отпразднуем?
– Я не хочу, – покачала головой Аяна. – Завтра с утра опять в дорогу, опять растрясёт... Эти страдания того не стоят.
– А я бы попраздновала, – сказала Ригрета. – Тогда мы без тебя. Без обид?
– Пожалуйста.
