Шелби была далеко не единственной чересчур красивой женщиной в его окружении. Науэль часто появлялся в свете в компании стеклянно-хрупких моделей или ярких, похожих на экзотических птиц, певиц, о чем я знала из фотографий в колонках светских новостей. Рядом с ними Науэль выглядел преображенным, источал мягкость, которую в реальности мне наблюдать не доводилось. Вот такие девушки ему нравились – факт, повергающий в уныние. Доходило ли у него с ними до постели? Логично предположить, что да, но однажды Эрель шепнул мне, что кроме безбрежного обожания Науэля между ними ничего нет. Впрочем, Эрель мог сказать это из сострадания к бедной убогой мне. С другой стороны, Эрель, как друг Науэля, должен знать правду… А, ладно. Даже если и так. Я выгляжу не столь шикарно, как они, сложно не заметить.
Я повернула кран. Все, забудь. Пусть мысли заглушит шум воды.
– И что там складывать? – спросила я, выходя из ванной, одетая только в футболку и трусы с бантиками – нет, не в попытке совращения, а из нежелания влезать обратно в пыльные брюки. Мой вид меня мало смущал, учитывая, что у Науэля не было привычки меня разглядывать. Да и по его представлениям о наготе нужно снять с себя кожу, чтобы считаться недостаточно одетой.
– Да вот их, я думаю, – Науэль указал на женщин на экране.
– Как ты их сложишь?
– Не знаю, но других парных предметов в этом фильме я пока не обнаружил.
Я забралась под одеяло к Науэлю и оперлась спиной о подушку. Фильм представлял собой типичную дорожную историю: две женщины – молодая и старая – в один прекрасный день решились порвать с убогим прошлым и рванули в путешествие через всю страну.
– Возраст, – сказал Науэль. – Ты рассмотрела дату рождения на ее водительских правах, когда она протянула их полицейскому?
– Мы не знаем, в каком году происходит действие.
– В фильме как недавнее событие упоминается убийство Черера. Это поможет определиться с датой.
– Я даже не знаю, кто это.
– Журналист. Прославился привычкой лезть в чужие дела в стремлении отстоять законность и справедливость, за что его и пристрелили в 61 году. Сейчас его относят к героям, а современники относили к шибздикам, и их мнению я склонен доверять больше.
Меня удивило, что все это известно Науэлю.
– Так… дай-ка посчитаю… – пробормотал Науэль. – Ей двадцать шесть. Проклятое число. Зато легко запомнить. В случае, если возраст второй так и не мелькнет, его легко подобрать. От пятидесяти до шестидесяти лет. Можешь выключить.
– Я хочу досмотреть.
Науэль лег на бок и натянул на голову одеяло. Женщина на экране заплакала, поднимая во мне теплую волну сочувствия. Мне понравились героини этого фильма. Как я сама, они жили в постоянном ожидании дня, когда все изменится – или же изменятся они сами.
Когда титры поползли по экрану, я посмотрела на притихшего Науэля. Из-под одеяла виднелась только длинная светлая прядь. Меня так и тянуло к ней прикоснуться, но я не стала – хотя что бы он сделал, укусил бы меня? Он спал совершенно беззвучно, как будто даже и не дышал. Я тихонько встала и выключила телевизор. Вернувшись под одеяло, я вытянулась возле Науэля, ощущая исходящее от него слабое тепло, чувствуя болезненный тактильный голод и умиротворяющий покой близости к Науэлю, одновременные «плохо» и «хорошо»… Я задремала…
***
– Я должен уехать, – произнес Науэль тихо, но его слова мгновенно пробудили меня. – Ты остаешься здесь.
– Что? – я смотрела на него снизу вверх сонными глазами, еще не совсем понимая, о чем он и где мы вообще. Науэль сидел на краю кровати, полностью одетый.
– Я не хотел тебя будить, но подумал, что могу напугать тебя, исчезнув без объяснений.
– Куда ты? – я суетливо поднялась.
– В загородный дом Эрве.
– Зачем?
– Испытать наших девушек полуночи.
– Зачем? – растревоженная спросонья, я едва не кричала. – Не все ли тебе равно?
– Я решил разобраться во всем этом. И разберусь.
– Ты действительно ввяжешься в это дело?
– Я уже в него ввязан, если ты не заметила, – Науэль встал. – Я вернусь завтра утром или чуть позже.
– Мы сбежали, вырвались… И ты опять… Не надо ехать туда, – захныкала я, слишком растерянная, чтобы держаться достойно. – Это опасно. Пожалуйста!
– Аннаделла, уговоры бессмысленны, – Науэль направился к двери.
– Не уходи! – крикнула я, скатываясь с кровати и бросаясь в ванную. – Я с тобой!
– Аннаделла…
– Уговоры бессмысленны, – твердо повторила я его же недавнее заявление, хотя пребывала на грани истерики. Мое отражение ответило мне мокрым, испуганным взглядом. – Если придется, я побегу за машиной, как обезумевшая собака.
Науэль протяжно вздохнул.
– У тебя ровно тридцать секунд на сборы. Двадцать девять… двадцать восемь…
Никогда я не одевалась так быстро, но все равно мне пришлось бегом нагонять его на темной, пахнущей сигаретами, лестнице.
– Неужели ты готов рискнуть своей жизнью ради мести? – спросила я свистящим шепотом.
– Я рисковал своей жизнью и по меньшим поводам.
– А моей жизнью ты готов рискнуть?
– Я тебя не звал, но ты решила и устремилась. Так что это
– Прекрасно. Уже два недоумка с начисто отбитым чувством самосохранения.
