Науэль раздраженно фыркнул.
В машине мы долго молчали. Науэль выглядел сосредоточенным и бесстрастным, и я знала, что до него не достучишься, когда он в таком настроении. Сама я пребывала в состоянии нервического напряжения, но старалась этого не показать, даже не шевелилась лишний раз, только курила все время.
В магазине «Дом и огород», куда мы заглянули перед тем, как покинули город, произошел эпизод, нелепый в той же степени, что и типичный. Несмотря на вечернее время, у прилавка скопилась небольшая очередь. Перед нами стоял маленький лысенький человек в очках с толстыми стеклами. Когда очередь дошла до него, он извлек из кармана длинный список и начал его зачитывать, после каждого пункта делая протяженную паузу и обязательно добавляя: «… пожалуйста».
– И баночку эмали… пожалуйста. Нет, не такой, для покраски деревьев… пожалуйста. С кремовым оттенком… пожалуйста. А скажите, пожалуйста, она не отслаивается? Мой сосед, вы знаете, он строитель, и он говорит, что эмаль этой марки отслаивается. Не могли бы вы дать мне другую… пожалуйста?
Взрыв негодования Науэля был неизбежен.
– Нет, это невыносимо! – воскликнул он, отодвигая коротышку. – Идите вы к гребаной матери! И без всяких «пожалуйста!»
Продиктовав продавщице бандитский набор (липкая лента, кусачки, веревка, фонарик, и к ним почему-то песок, камешки для украшения клумб и пара холщовых мешков), он продолжил свой манифест неадекватности, разорвав липкую ленту и буркнув продавщице:
– Что вы мне подсовываете? Мне этим людей связывать.
У продавщицы стало такое лицо, что я не знала, ругаться мне или смеяться. С одной стороны, вечное хамство Науэля надоело. С другой стороны, впервые меня посетила мысль, что в некоторых ситуациях он начисто лишен понимания, какое впечатление производит на окружающих. Вряд ли он планировал расстраивать, шокировать или насмешить кого-то в магазине.
– С чего вдруг ты вознамерился украшать клумбы? – спросила я в машине.
Науэль проигнорировал мой вопрос. Вскрыв упаковки с камушками и песком, он пересыпал их содержимое в холщовые мешки.
– Жестоко ты с тем типом в магазине, – продолжила я. – Ты порушил его психику.
– Ненавижу избыточную вежливость, – Науэль завязал на каждом мешке по узлу таким образом, что смесь из песка и камней собралась в нижней их части, образуя нечто вроде плотного шара.
– От вежливости с человека не убудет, – машинально заметила я, тревожно наблюдая за его действиями.
Науэль фыркнул. У него определено было другое мнение на этот счет, но, похоже, он сам не знал, какое. Просто нельзя быть вежливым. Он напоминал мне подростка, ужасно обеспокоенного тем, что один неверный поступок, и его назовут хорошим мальчиком. Вот будет позор.
Подцепив мешок за пустой «рукав», Науэль прикинул, удобно ли его держать.
– Что ты делаешь? – не выдержала я.
– Это называется «гасило».
– У тебя же есть пистолет, – напомнила я и сразу пожалела об этом.
– Пистолет пригоден не для любой ситуации. При выстреле в закрытом пространстве он оглушает стрелявшего. К тому же мне не хотелось бы афишировать тот факт, что у нас есть огнестрельное оружие. Потом. Сделаем им сюрприз. Мне нравится мой нож, но с ним одна проблема – либо человек молчит, но ты его убил, либо ты его не убил, но он орет. Гасило штука более надежная: один удар под подбородок или в челюсть сбоку, а еще лучше в основание черепа – и благостная тишина.
– Где ты научился таким штукам?!
– Ох, поверь мне – как угодишь в пиздец, чему угодно научишься, – Науэль сжал губы, демонстрируя нежелание развивать тему.
Позже мы ударились в спор о сложившейся к финалу «Полуночи» паре – с ожесточенностью, вызванной принципиальными разногласиями по множеству других, не подлежащих обсуждению, вопросов.
– Я говорю тебе, он вышвырнет ее на какой-нибудь автостоянке, и на том ее блестящий роман закончится.
– К чему такой пессимизм?
– К чему эта глупая доверчивость?
– Она влюбилась в него.
– Синдром овцы, – буркнул Науэль. По его рассуждениям, усугубляемым шовинизмом, получалось, что под определение «синдром овцы» попадало практически любое чувство, испытываемое женщиной к мужчине.
– Почему ты это так называешь?
– Потому что только женщины и овцы столь бездумно-покорно позволяют вести себя на заклание. По одной и той же причине – «делай со мной что хочешь, только реши все за меня». Овцам все равно, куда идти. Женщинам все равно, с кем – лишь бы к кому-нибудь прибиться.
– Ты так говоришь, как будто кто угодно может позвать, и любая одинокая устремится.
– Не любая, но многие. Основной инстинкт – найти себе мужика и вцепиться в него.
– Ты не путаешь женщин с пиявками?
– Нет, я их сравниваю.
– Я согласна, что некоторые женщины готовы терпеть плохое обращение, лишь бы удержать мужчину, но это нездорово, это зависимость, а ведь есть и любовь. Почему у этих двоих из фильма не может сложиться?
