– Ветка, конечно, – вздохнул он. – Встань на нее и чуть продвинься вперед. Потом зацепись за сук перед тобой, повисни на нем и спрыгни. Не задень забор – сверху острые пики.
Когда мне удалось проделать требуемое и приземлиться в траву не громче брошенной шляпы, я почувствовала себя прямо-таки супер-женщиной.
– Поразительно, как это вы снизошли до нашего уровня, – прошипел язвительный Науэль. – Я разбил тут палатку, чтобы дожидаться тебя с комфортом.
– Хватит уже, – взмолилась я.
– Ладно, пошли.
Проваливаясь в рыхлые клумбы, мы добрались до двери в подвал, и Науэль ввел код. Прежде чем войти, он долго прислушивался к открытому проему и не сразу разрешил мне проследовать за ним внутрь.
– Встань здесь и не мешайся.
Я была только рада, опасаясь споткнуться обо что-нибудь. Ненапрасные опасения – когда Науэль включил фонарик, луч высветил множество вещей: мебель, какие-то свертки, стопки газет.
– Старьевщик, – неодобрительно заметил Науэль в адрес покойного психиатра.
Я присела на край стола, но стол неожиданно накренился, и что-то, лежащее на нем, с громким звяканьем упало на бетонный пол.
– Я тебя придушу, – пообещал Науэль вкрадчиво.
– Извини, – промямлила я.
Подвал был доступен по всему периметру дома. Я слышала, как под ногами Науэля хрустят песчинки (почему-то пол бы усыпан песком). Науэль двигался по просторному помещению, каждые два шага замирая и прислушиваясь к происходящему в доме.
– Их двое, – прошептал он, возвратившись ко мне. – Один в гостиной, другой в спальне. Надеюсь, я не ошибся в количестве.
«А я ничего не слышала», – только хотела сказать я, как различила приближающиеся шаги. По причуде акустики они прозвучали так, будто человек расхаживал прямо здесь, и меня прожгло ледяным ужасом, прежде чем я осознала, что звук доносится сверху. Один из двоих сказал что-то другому – слышимость была прекрасной, можно различить каждое слово, но какая нам выгода, когда их языка мы не знали. Глухая, отрывистая речь с обилием шипящих. Кшаанский. В пестром многонациональном Льеде я не раз слышала этот язык, но только после недавних событий он начал вызывать у меня трепет.
– Они ждут нас? – спросила я шепотом.
– Нет, они просто любят тусоваться в чужих домах, и непременно с выключенным светом, – Науэль направил фонарик на стену и отыскал закрепленный на ней металлический ящик. Открыл его – внутри обнаружились провода и переключатели.
– Что ты делаешь?
– Вырубаю электричество. Им же все равно свет не нужен, – достав из рюкзака кусачки и приподнявшись на цыпочки, Науэль потянулся к проводу под потолком (полом?). – Телефон им теперь тоже не нужен. Здесь я закончил, а в дом из подвала не пробраться – во всяком случае, тихо. Так что приглашаю тебя прогуляться на свежем воздухе.
– Так как мы попадем в дом? Через окно?
– Даже если бы на окнах не было решеток, а они есть, это было бы слишком рискованно. Сигнализация работает от аккумулятора. Они могли ее не отключать – зачем, ведь они наверняка без помех проникли в дом, воспользовавшись взятыми у Эрве ключами. Он всегда носил их с собой, в кармане. А могли и отключить, но я не собираюсь проверять это опытным путем – при срабатывании сигнализации автоматически вызывается полиция, а здесь и без нее чудесно. Хотя совсем не факт, что нам дали бы дожить до полиции. В любом случае звон бьющегося стекла привлечет внимание, и нас радостно встретят два дула.
– Да, плохой вариант, – быстро сказала я. – Тогда что?
– Предлагаю их немножко оглушить. Во всех смыслах этого слова, – Науэль протянул мне один из набитых песком мешков. – Носи с гордостью. Надеюсь, это максимум, что тебе придется делать.
Мы вышли из подвала и, прижимаясь к стене, обогнули дом. У меня дрожали колени, а Науэль крался грациозно и уверенно, как ночное животное. Создавалось впечатление, что изо дня в день он только тем и занимается, что пробирается в дома, где все уже готовы его недружелюбно встретить. В который раз я позавидовала его хладнокровию.
К счастью, перед домом было много еще не успевших облысеть зарослей, за которыми можно спрятаться. Науэль выбрал для меня укрытие понадежнее кустов, утянув за широкую каменную скамью.
– Прижмись к земле и оставайся здесь.
На этот раз я не возражала.
– Опробуем «Взрывы радости».
Присев за спинкой скамьи, я слышала, как Науэль чиркает зажигалкой, поджигая заготовленные Фейерверком снаряды и разбрасывая их на ведущей к дому дорожке. После ему осталось только отступить в темноту.
Уж не знаю, чем Фейерверк начинял свои хлопушки, но взрывались они с поистине оглушающим звуком. К самому небу взлетели снопы искр, звезды осыпали лужайку и крышу дома. Одна из них упала рядом со мной и сразу угасла. Все осветилось вспышками… да, Науэль умел обставить свое прибытие с помпой. Полагаю, наши враги впали в растерянность, до сих пор неосведомленные о такой услуге, как салют прямо к вашему дому. Науэль ожидал их реакции. Зажимая руками уши, я прижалась к земле, словно пытаясь скрыться в ней, как червяк…
– Анна, – втиснул Науэль мое имя в секунду затишья, вдруг появляясь рядом. – Я в дом.
