Поднявшись и вытирая ладони о брюки, я посмотрела на него, освещаемого зелеными и красными вспышками.
– Минус один, – пояснил Науэль, красноречиво качнув песочной гирей, и развернулся, отдаляясь от меня. Любопытство сгубило кошку; к нашему врагу оно было ненамного милосердней.
Опустив голову, Науэль побежал к дому, огибая зону вспышек. Я поспешила за ним, вдруг обнаружив в себе странную легкость. Страх куда-то исчез, осталось одно стремление следовать за Науэлем, быть рядом с ним в случае его неудачи. Об опасности для себя самой я забыла начисто, как будто Науэль был единственным, кто мог быть ранен или схвачен.
Приоткрытая дверь даже не скрипнула, когда мы, пригнувшись, пробрались в дом. Внутри была слепая темнота. Какая-то запоздалая вспышка швырнула свет в окно, успокоив нас тем, что врага, насколько мы успели рассмотреть, не было поблизости. Повисла тишина, напряженная и звенящая, как натянутая струна.
Мы замерли, ожидая, когда неприятель проявит себя. Он, вероятно, ждал того же. Это было так мило. Как если бы два почтенных старца столкнулись в дверях:
Затем нашим настороженным слухом мы уловили тихий-тихий, осторожный щелчок выключателя. Разумеется, ничего не произошло, ведь дом был обесточен, но я уже сомневалась, что темнота однозначно наша помощница. Тот парень нас не видит, но и мы его тоже. Кто первый решится напасть и выдать себя?
Вспыхнул огонек зажигалки – крошечный дрожащий кусочек цвета в черноте. Науэль поджигал что-то, похожее на лохматый клубок ниток. Нити не вспыхнули, но противно зачадили, разливая струйку темного дыма. Запахло горелым. Я зажала нос рукой. Размахнувшись, Науэль зашвырнул клубок далеко в коридор. Зажигалка погасла. Я услышала шорох ткани и затем тихое стеклянное постукивание – натыкаясь друг на друга, стеклянные шарики покатились по полу. Эти шарики лежали в большой прозрачной сфере в магазине «Сад и огород» и так приглянулись Науэлю, что он сгреб целую горсть. «Что за детский трюк?» – подумала я и ощутила, как мои губы расползаются в улыбке. Науэль подтолкнул меня – «спрячься». Я и сама не рвалась получить шальную пулю и, отступив к стене, опустилась на пол.
Тлеющие нити источали неимоверную вонь и множество дыма, стремительно распространяющихся по дому. Кто там говорил, что нет дыма без огня? Бывает, и еще как. Мы услышали шум в глубине дома – наш противник заволновался. Происходящее напомнило мне способ отлова животных, о котором я прочла в одной книжке. У входа в нору или у корней дерева разводят костер. Чуя дым, животное ударяется в панику, выбегает и попадает в расставленные силки. Сейчас Науэль занимался тем же самым.
Поначалу только щекоча, теперь дым уже царапал горло, и, подтянув ворот свитера, я начала дышать через ткань. Больше всего мне хотелось как следует прокашляться, но я держалась. Мы слышали кашель и шаги – наш враг метался по комнате. Он с шумом открыл окно, но решетка мешала ему покинуть дом. Он не понимал, что происходит. У него сдавали нервы. Затем он снова затих. Но уже как-то иначе.
Мы прождали еще с четверть часа. Я потратила это время, главным образом, на опасения, а не задохнемся ли мы первыми, хотя в щель приоткрытой входной двери поступал свежий воздух. Глаза пощипывало, горло драло уже невыносимо, и я сглатывала горькую слюну. Не кашлять. Я зажмурилась, пережидая спазм. Не кашлять…
Я все-таки закашлялась, но меня заглушил грохот падения (шарики брызнули во все стороны, один стукнул меня по щиколотке). Мгновенно сориентировавшись по звуку, Науэль бросился на врага, обрушив на него весь свой невеликий вес и вцепившись мертвой хваткой. Я засуетилась, отчаянно желая помочь, но не понимая, как могу это сделать.
– Фонарь! – закричал Науэль, и его прервал звук удара.
Мне повезло, и после трех минут метаний фонарик нашелся – попался мне под подошву. К тому времени звуки драки затихли, слышалось лишь чье-то свистящее дыхание, я не могла понять, чье. Включив фонарик трясущимися руками, я повела лучом, пытаясь не строить догадок, что увижу. Луч наткнулся на Науэля, живого и относительно невредимого, и я застонала от облегчения. Взъерошенный, с кровью, стекающей по подбородку, он сидел на поверженном кшаанце, одной рукой прижимая нож к основанию его шеи, а другой вжимая его лицом в пол так, что нос расплющивался.
– Все в порядке? – спросила я.
– Смотря у кого ты спрашиваешь. Дай мне липкую ленту.
Я уже походила на ассистента при операции – подай то, подай это. Подсвечивая Науэлю фонариком, я наблюдала, как он обматывает лентой запястья смуглого черноволосого парня.
– Вставай, – приказал ему Науэль.
Парень не понял, только покашлял и повернул голову, сверкая слезящимися от дыма глазами.
– Вставай! – повторил Науэль и для пущей доходчивости пнул кшаанца в бок розовым кедом.
