Он обошел шкаф и изучил щель между шкафом и стеной. Она была не шире карандашного грифеля. Тогда Науэль попытался сдвинуть шкаф. Шкаф не поддался, разве что звякнул стеклянными полками. Вероятно, он был привинчен к стене или полу. Раскрыв дверцы шкафа, Науэль извлек из него рамочки и синюю пепельницу и потянул полку на себя. Она легко выдвинулась. Науэль вытащил вторую и провел кончиком пальца по линии стыковки прямоугольников зеркала, которую ранее закрывало примыкающее ребро полки.
– Подай мой нож. Он на столе.
Лезвием Науэль аккуратно поддел зеркало, и его нижняя половина раскрылась как створка. За зеркалом мы увидели вмонтированный в стену сейф. Науэль присмотрелся к замку.
– Здесь нужен четырехзначный код.
– Второй героине «Полуночи» пятьдесят два года. Она называла свой возраст в фильме.
Науэль ввел код: «2652». Я затаила дыхание, и… ничего не произошло. Науэль попробовал «5226». Снова ничего.
– Блядь, – ругнулся он. – Как там было? «Сложи две половины…» Сколько будет двадцать шесть плюс пятьдесят два? – он посмотрел на меня, всерьез ожидая ответа.
– Семьдесят восемь.
– И раздели на два.
– Тридцать девять, – сразу ответила я. Что ж, я рада, что в этой заварушке принесла хоть какую-то пользу, сумев сложить и разделить два двухзначных числа.
«3939», ввел код Науэль. Сейф издал короткий щелчок.
– Как ты догадался получить верный код? – поразилась я.
– Понятия не имею. У меня вся логика в области задницы, – Науэль заглянул в сейф.
– Что там? – нетерпеливо спросила я, заглядывая через его плечо. Сейф был забит разноцветными папками.
– Карты пациентов, – объяснил Науэль. Вытащив одну папку и взглянув на обложку, он тихо выдохнул. – Надо же. Он столько лет не показывался, что я был уверен, он давно мертв.
– Узнал чью-то фамилию?
– Да, это актер. Эрве никогда не обсуждал со мной других пациентов, – поспешно вытащив все папки, Науэль перенес их на стол.
Я ткнула в наклейку с фамилией на верхней папке.
– Она же модель, да?
– Угу, – подтвердил Науэль, перебирая папки. – Тут сплошь знаменитости и всякие шишки. Актер… бизнесмен… известный биолог… наследница парфюмерной империи… снова актер… этого не знаю… известный журналист… Я слышал, что среди его пациентов есть знаменитости, но не представлял, что в таком количестве.
Это объясняло, почему вместо того, чтобы открыть клинику в оживленном районе Льеда, Эрве предпочел использовать собственный загородный дом. Его клиенты высоко ценили уединенность и приватность этого места.
– Но, если карты пациентов хранились в картотечном стеллаже, почему эти оказались столь хитроумно запрятаны?
– Тот случай на телевидении, – пробормотал Науэль, погружаясь в записи. – У Эрве началась настоящая паранойя после него. Он часто говорил, что работать с популярными людьми – это огромная ответственность из-за обращенного на них внимания общественности.
– Какой случай?
Науэль взглянул на меня из-под падающих на лицо светлых прядей.
– Вечно ты не в курсе. Три года назад телеведущая Дельфа Лориэле совершила самоубийство в прямом эфире.
– Зачем она это сделала?
– Она заявила, что все хотят увидеть ее казнь, и выстрелила себе в голову. У этого случая была долгая предыстория. Отца у Дельфы не было, мать растила ее одна. Когда Дельфе было двенадцать или около того, мать вышла замуж. Новоиспеченный папаша демонстрировал избыточную любовь к падчерице, особенно наедине. Он внушал Дельфе, что, проговорившись, она разрушит семейное счастье матери. Отчаянное желание Дельфы оставаться хорошей дочкой заставило ее терпеть все происходящее в течение нескольких лет.
– Вот козел.
– Однажды, в приступе черного отчаянья, Дельфа все-таки подала заявление в полицию. Любвеобильный отчим сразу драпанул. Мать набросилась на дочь с упреками. Дельфа забрала заявление, но отношения с матерью было уже не восстановить. Все последующие годы воспоминания о событиях юности терзали Дельфу. Даже став успешной телеведущей, она все еще не могла разобраться с навязчивым чувством вины и стыда. И обратилась за профессиональной помощью. Как-то ночью в кабинет ее психотерапевта пробрался наркоман, стремящийся поживиться лекарствами. Наркотиков он не нашел, но наткнулся на записи врача, касающиеся знаменитой пациентки. Разумеется, вскоре эти сведения всплыли в прессе, и публичного выворачивания ее души наизнанку Дельфа не выдержала.
– Какая ужасная история…
Науэля занимало другое.
