– Здесь сидела помощница Эрве. Она приходила трижды в неделю. Занималась финансовыми и организационными вопросами.
Пока Науэль изучал содержимое документов, я присела на низенькую софу. Посмотрела на свои ноги. Как всегда, большие пальцы инфантильно развернуты друг к другу. Я поставила ступни нормально. Пол так и сверкал. Чистота именно что медицинская. Когда мы блуждали по дому, мысль, что же представлял собой человек, еще недавно распоряжавшийся здесь, не давала мне покоя. Я почти ничего не знала об Эрве, кроме того, что он обожал литературу и кинематограф и каким-то образом умудрился заслужить уважение Науэля. Ну и что однажды он так ошибся в женщине, что после его потянуло на мужчин.
– Каким он был?
– Настырным, – ответил Науэль, не глядя на меня.
Я рассмеялась.
– И только-то?
– Это была его основная черта. Когда к Эрве обращались за помощью, он был готов изучить каждую косточку пациента, пока не найдет ту, что распространяет гниение. Если сталкивался с ложью, пытался докопаться до правды. Если не понимал чего-то, не мог успокоиться, пока не разберется. За это он многим нравился. И еще большему количеству людей не нравился.
– Но…
– Но не настолько не нравился, чтобы убить.
Я вздохнула.
– Спроси уж, ладно, – разрешил Науэль.
– Ты любил его?
Науэль округлил глаза в выражении чистого изумления.
– Нет, конечно. Он почти на тридцать лет меня старше.
– Ну и заморочки у тебя насчет возраста – не старше, не младше…
Науэль послал мне колючий взгляд.
– Ты не поверишь, до какой степени у меня заморочки насчет возраста.
– И все же ты жил с ним.
– Должен же я где-то жить, – Науэль перелистнул страницу и сунул в рот кусок сахара. Его губа еще продолжала кровоточить, но Науэля не смущало, что у него во рту сахар перемешивается с кровью.
– Хм, – сказала я.
– Что «хм»? – Науэль рассовал документы по ящикам и встал.
– Мы вон туда еще не заглядывали, – переводя тему, я указала на массивную металлическую дверь, покрытую плотным слоем белой краски.
– Это кабинет Эрве. Без ключа нам туда не попасть. Так что «хм»?
– Да я вот подумала… Ты никогда не жил один… Может, ты просто боишься одиночества?
– Ничего подобного, – резко возразил Науэль.
– Конечно-конечно, – быстро согласилась я.
– Откуда ты вообще взяла это «хм»? – пробормотал Науэль. – Чересчур ехидно для тебя, Аннаделла.
Я подошла к двери, опустила ручку и потянула дверь на себя. Оглянулась на Науэля.
– Открыто.
Он недоуменно поднял брови и достал из кармана складной нож с перламутровой ручкой (этот нож Науэль всегда, сколько я его знаю, носил с собой). Науэль щелкнул по кнопке на рукоятке, извлекая лезвие, и, настороженные, мы шагнули в темную комнату.
Науэль нашарил на стене выключатель и щелкнул по нему. Замерцали, разгораясь, лампы дневного света. В кабинете сочетались строгость и красота. Здесь были черная кожаная мебель, массивный стол из темного дерева, разнообразные шкафы и множество кадок с цветами, слегка увядшими. Кудрявое вьющееся растение чуть ли не полностью закрывало одну стену.
Взгляд Науэля сразу устремился к остекленному шкафу с лекарствами.
– Даже не думай, – резко сказала я.
– Ладно, – пожал плечами Науэль. – Я все равно не знаю, где ключ от него.
Он прошелся по кабинету, отмечая каждую мелочь, каждую вещь, лежащую не на своем месте.
– Покопались основательно, но старались быть аккуратными.
– Что-нибудь пропало?
– Истории болезни, – нахмурился Науэль, указывая на пустующие ячейки картотечного стеллажа. – Зачем им понадобились диагнозы пациентов Эрве?
Он переместился к книжному шкафу, наклонился к нижней полке, заставленной толстыми журналами, и просунул пальцы в чуть заметный зазор между ними.
– Одного номера не хватает. Посмотрим… трехлетней давности, за июль. Странно.
– Может, его и раньше не хватало.
– Нет, журналы стояли плотно.
– А что это за журнал?
– Специализированный. Его выпускает Национальное психологическое сообщество. Ладно, пока оставим это.
– Сколько книг, – протянула я, осматривая кабинет. – Интересно, Эрве все их прочел?
– Уверен, что да.
– А ты читал какие-нибудь из них?
– Примерно треть.
Я переместилась к модерновому шкафу из стекла и металла. Просторный и на вид очень дорогой, шкаф так и сверкал. На его прозрачных полках красовались пепельница из синего стекла и серьезные, с печатями, бумаги в золотистых рамочках. Я вчиталась в мелкие буквы. Закончил такой-то университет, прошел курс повышения квалификации там-то, был награжден за какие-то достижения в чем-то.
– А уж сколько разных дипломов и сертификатов…
– Это всегда казалось мне странным, – пробормотал Науэль, встав слева от меня. – Эрве никогда не был тщеславным. Зачем ему выставлять все свои регалии в отдельном шкафу? Я понимаю – в приемной, с целью впечатлить пациентов. Но здесь, где никто, кроме него, не мог их видеть… – Науэль близоруко потянулся к шкафу. Его лицо отразилось в зеркальной поверхности за полками. – Такой большой шкаф… так мало предметов на полках…
