Говорили, что муж сам на телеге отвёз её на кладбище в необитом, наскоро сколоченном из досок гробу. А девочек, Надю и её младшую сестру, отдал в детский приют… Ужасная история....
На четвёртом этаже в нашем подъезде жил Сашка Балтенков, с ним меня сблизила страсть к собиранию тополиных серёжек. Сразу за деревянным зелёным забором, окружавшим стадион, росли старые тополя. Каждую весну на них появлялись длинные тёмно-красные серёжки, они падали за забор на нашу сторону. Проку от них не было никакого, но они были так красивы, что мы с Сашей собирали их в больших количествах неизвестно для чего. Некоторые из них шли на украшение секретов, а остальные приходилось выбрасывать.
Секреты делали в основном девочки, но у Саши тоже были секреты, о которых знала только я.
Секрет, если кто не знает, – это ямка в земле, в которую кладут красивые камушки, лепестки цветов, кусочки фольги, закрывают сверху прозрачным стёклышком, потом присыпают землёй, чтобы никто не разорил. В Новокузнецке земля вязкая и очень чёрная, не потому что чернозём, а потому что насквозь пропитана заводской копотью, но секрет в ней выглядел особенно эффектно.
– А покажи свой секрет, – такая просьба всегда приятно волновала.
Любовались, сравнивали, завидовали…
Была у нас с Сашкой ещё одна забава, сопряжённая с большим риском, можно сказать, испытывали свою судьбу на удачу. Через дыру в заборе, отодвинув плохо закреплённую доску, мы с ним проникали на стадион. Вылазишь из дыры по ту сторону забора – и как будто попадаешь во вчерашний день: пусто, тихо, ни души. Но совершенно пустой стадион выглядел зловещим, потому что в любую минуту (и с этим мы сталкивались не раз) мог появиться красномордый Петя, полусумасшедший стадионный сторож лет сорока.
Очутившись на стадионе, мы мчались во весь дух на спортивную площадку. Там, уже откинув всякие страхи, приступали к «тренировке»: прыгали в длину в песочную яму, болтались на брусьях, бегали по гравиевой дорожке до тех пор, пока в дальнем конце стадиона не замаячит призрак Пети. «Призрак», стремительно приближаясь, быстро материализовывался в меднолицего, с выпученными глазами стража…
Дёру, ножки резвые, дёру!!
Во весь дух неслись мы к спасительной дыре – и ни разу Пете не удалось схватить нас…
Пустынный стадион, ужасный Петя, дыра в заборе – до сих пор вижу это немое кино в своих томительных снах…
Гораздо более яркий след в моей памяти оставили не Петя и не Саша, а старший брат Саши – моя первая любовь!
Я и не подозревала, что у Саши есть брат, до тех пор пока он не прибыл на побывку из армии, то есть с флота. В чёрном бушлате с серебренными пуговицам, в чёрной шапке с золотым крабом, высокий, неправдоподобно красивый – увидев его, я, пятилетний недоумок, обомлела от восторга.
Мне всё время хотелось видеть его, я подолгу ждала его на улице или в подъезде. У меня перехватывало дыхание, когда он проходил мимо. Когда у него появилась девушка, никакой ревности я не почувствовала, наоборот – моя любовь удвоилась, я любовалась ими, как сказочными героями, и моё сердце замирало от счастья!
Визиты по новым адресам
Переезжали мы в июне. Сначала отец с бабушкой, тётей Ниной и Володькой, а потом та же машина пришла за нами. Сжавшись сердцем, смотрели мы, как из дома выносят наши вещи. Отец забрал почти всё, не оставил даже трюмо – и сразу стал чужим и непонятным. Он даже не приехал помочь погрузить то, что у нас осталось из вещей.
В один день рухнули основы нашего мироздания!!
Прошло полгода, прежде чем мы снова увидели отца.
Он появился под Новый год, вызвал нас в подъезд и, не глядя в глаза, отдал подарки, сложенные в большую картонную коробку, на дне которой в натруску был насыпан неочищенный арахис (мы так его любили!), несколько шоколадных медалей (дефицитное лакомство), а сверху лежали две чудесные пушистые шапки с длинными ушами и с помпонами – белая и зелёная.
Говорить, вроде как, было не о чем, мы вежливо поблагодарили его, и он ушёл…
На другой день он отвёл меня повидаться с бабушкой.
Они поселились в доме недалеко от вокзала, на пятом этаже, в квартире с двумя соседями.
В узкой длинной комнате жили бабушка, тётя Нина и Володька с женой – отец там, видно по всему, не проживал.
В углу у окна стояла какая-то убогая, почти лысая, бедно наряженная ёлка.
Тётя Нина к моему приходу напекла пирогов. Отвратительных. Плоских, убитых, с вытекшим вареньем, которое облепило их со всех сторон чёрными блямбами – у нашей мамы пирожки всегда были аккуратные, румяные и очень вкусные…
Как вскоре выяснилось, я была приглашена не ради пирогов, а ради вручения мне новогоднего карнавального костюма. Он назывался «Ночь» и был великолепен. Тётя Нина сшила для него тёмно-синее сатиновое платье с юбкой клёш. По обшлагам рукавов, вороту и низу подола шла широкая белая кайма с серебренными звёздами, набитыми отцом через трафарет, на груди – искусственный спутник Земли.
Высокая резная корона и пряжка пояса были украшены вырезанными из плексигласа жёлтыми и оранжевыми звёздами.
Когда я надела его, все стояли вокруг и только ахали и всплёскивали руками.
