Турецкие корабли лежали на мели и горели. Когда огонь добирался до крюйт- камер, они взлетали на воздух. Вдоль берега валялись десятки и сотни убитых турок. Отовсюду раздавались стоны раненых, едва успевших выбраться с погибших кораблей. «Мы видели у берега остатки и раскиданные обломки взорванных на воздух судов и среди них массу трупов. По мере нашего приближения живые турки, занятые разграблением убитых товарищей, покидают свою добычу и уползают с награбленным имуществом» – писал очевидец. В беспорядочном нагромождении лежали груды ядер, разбитые пушки, всюду царила смерть и разрушение.
От горящих обломков, взрывавшихся в близости от берега судов, пожары в городе увеличивались с каждой минутой. Восточный ветер разносил головешки в город, и языки пламени быстро пожирали дома, местно адмиралтейство, склады и казармы. «Взрыв фрегата «Фазли-Аллах» покрыл горящими обломками турецкий город, обнесенный древней зубчатой стеной; это произвело сильный пожар, который еще увеличился от взрыва корвета «Неджин-Фешан»: пожар продолжался во все время пребывания нашего в Синопе, никто не приходил тушить его. и ветер свободно переносил пламя от одного дома к другому» – писал очевидец событий.
В исходе 5 часа на «Марии» взвился сигнал: адмирал приказывал осмотреть уцелевшие неприятельские суда, перевезти пленных и озаботиться о раненых. Шлюпки с вооруженными матросами немедленно направились к турецким фрегатам и корветам, приткнувшимся к берегу, чтобы попытаться спасти то, что еще можно было спасти.
Между тем начало смеркаться. Над Синопской бухтой вздымались пожары. От них было светло, как днем. В ту ночь, как на русской эскадре, так же, как и на берегу никто не спал. Всю ночь наши пароходы были заняты отводом на буксире пылавших турецких судов, чтобы с переменою ветра, их не нанесло на эскадру.
Корнилов, отправляясь навстречу Нахимову, вызвал к себе старшего офицера "Одессы" лейтенанта Кузьмина-Короваева.
– Давай-ка, Николаша, шлюпкой на вон, тот турецкий фрегат. Приготовь судно к буксировке, чтобы не загорелось от летевших головешек с соседнего погорельца, да не подожгло нашего «Трех Святителей».
– Шлюпку на воду! – тут же скомандовал Кузьмин-Короваев.
Один за другим в шлюпку спрыгнули десять матросов-охотников. Последним лейтенант.
– Отваливай! Весла на воду!
– Ружья то хоть кто-то взял? – поинтересовался Кузьмин-Короваев, когда половина дистанции до турецкого фрегата была уже пройдена.
– Не-а, – почесали затылки матросы, – Только ножи парусные и имеются! Счас турки нас ятаганами и порубают в капусту!
– А и ладно! – махнул рукой лейтенант. – У меня кортик и пистолет. Кузьмин-Короваев молча взвел курок игольчатого пистолета Дризе. Внушительный вид пистолета успокоил матросов:
– С такой мортирой не пропадем!
Наконец подошли к борту фрегата. Это был «Несими-Зефер».
– Эй, земляки, принимай конец! – кричали матросы, но никто им не отвечал.
– Передохли, что ли. Или разбежались! – обменялись мнением матросы.
Кто-то взобрался на борт, принял бросательный. Поднялись на борт и остальные. Впереди всех лейтенант Кузьмин-Короваев с кортиком и пистолетом.
– Есть тут кто? Отзовись гололобые?
Палуба была пуста, зато в трюме сидели на корточках и бились лбами в днище две сотни турок.
– Никак Алаху своему молятся! – посочувствовали им наши. – Что-то сегодня он о них бедолагах забыл!
У дверей каюты вадялся труп богатого турка с разбитым черепом.
– А это кто? – спросил Кузьмин-Короваев.
– Капитана был! – последовал ответ.
Лейтенант с жалостью обозрел тело убитого. То ли нашей бомбой его задело, то ли свои полголовы снесли. Был человек, и нет человека, как все просто и как все ужасно…
Турки сидели на мешках с пожитками, да бог с ним, с багажом! Короваева потрясло иное: по всей палубе кучами был разбросан порох, крюйт-камера была отворена и там, сложив ноги кренделем, сидели и курили сразу несколько турок.
– А ну ребята, научите их уставу корабельному! – рявкнул старший офицер «Одессы», такое безобразие видя.
Матросы немедленно выдали курильщикам пару оплеух, затушили трубки и пинками выгнали на верхнюю палубу.
Свидетель событий пишет: «Взойдя на фрегат всего с десятью матросами, лейтенант нашел на судне около 200 турок, человек 20 раненых и столько же убитых. Труп капитана лежал у дверей его каюты. Беспорядок и паника невольно приковывали к себе внимание: турки сидели при своем багаже, разбросанном «а батарейной палубе, порох был рассыпан по полу, крюйт- камера была отворена, а турки между тем курили…» Короваев тотчас же приказал прекратить куренье, закрыть крюйт-камеру и полить водой всю палубу. Одновременно с этим, пленных перевозили на русские корабли, а раненых турок лейтенант решил отправить на берег под наблюдением доктора.
– Крюйт-камеру запереть, палубу смочить водой, а весь порох смыть за борт! – распорядился лейтенант. – И как еще до сих пор к своему Аллаху не взлетели, только ему, наверное, сие и ведомо!
