Когда Осману-паше стало несколько лучше, Нахимов распорядился переправить его на «Кагул». На «Императрице Марии» хватало раненных и без него, и лекари не могли уделять важному пленнику должного внимания. Прибыв на «Кагул» Осман-паша снова поведал нашим офицерам, что свои же матросы обокрали его, сняли с него шубу, вытащили ключ от каюты, а напоследок еще и избили. Наши посочувствовали.
Спустя некоторое время, придя в себя, Осман-паша сообщил, и некоторые подробности сражения, и предшествующих событий и в частности очень интересовался русским фрегатом «Кагул». Он обратился к капитан- лейтенанту Спицыну с вопросом:
– Какой русский фрегат был у мыса Керемпе 8 ноября и едва не попался нам, когда я считал его уже в своих руках?
Спицын улыбнулся:
– Вы находитесь как раз на этом фрегате!
– Какая грустная судьба! – печально вздохнул Осман-паша – Еще недавно я мечтал видеть вас своим пленником и вот уже сам пребываю в плену на вашем судне!
– На войне, как на войне! – пожал плечами командир «Кагула».
Вечером матросы на баке фрегата уже распевали только что сочиненную песню о знаменитой погоне:
Вскоре на эскадру доставили пленных с корвета «Фейзи-Меабуд» и других неприятельских судов. На корабле «Чесма» были размещены пленные матросы, а на «Одессе» турецкие офицеры. «Матросы наши отдавали пленным даже куртки свои» – писал очевидец.
Наиболее пострадавшим оказался брошенной турками 56-пушечный фрегат «Дамиад». «Одессе» сигналом с «Императрицы Марии» было приказано отвести его от берега, осмотреть и принять меры к исправлению, чтобы попытаться доставить в Севастополь, как трофей. Около полуночи пароход «Крым» вывел фрегат на глубокую воду, но буксирный трос оборвался, и фрегат навалился на корабль «Три Святителя», сцепившись с ним бушпритами. Потребовалось выслать барказ, чтобы расцепить корабли. Затем «при внимательном осмотре оказалось, что фрегат «Дамиад» имел 17 подводных пробоин, вся подводная часть, рангоут и снасти до того повреждены, что без значительных исправлений, потребовавших бы много времени, его невозможно было бы привести до Севастополя…» Поэтому Бутакову было приказано его сжечь. За этим дело не стало и последнее судно Осман-паши было уничтожено.
Незавидной оказалась судьба единственного нейтрального судна, оказавшегося на момент сражения в Синопской бухте. Это была небольшая ионическая шхуна, привезшая в Синоп уголь. И хотя специально по ней никто не целил, но от разлетающихся горящих головешек на шхуне, то и дело вспыхивали пожары. При этом вконец растерявшаяся команда никак не могла выбрать якорь, чтобы уйти с линии огня. Затем на шхуну навалило один из дрейфующих и горящих фрегатов. Едва шхуна и фрегат сошлись бортами, как на палубу шхуны перескочило до сотни турок. Одни для того, чтобы спастись (большинство), другие чтобы перерубить якорные канаты и дрейфовать дальше (меньшинство). Однако ни обрубить якорь на шхуне, ни спастись на ней не удалось. Пожар с фрегата быстро перекинулся и на нее. Раздался вопль: «Спасайся, кто может!» И турки, и ионийцы начали бросаться в воду. Спустя несколько минут пламя на фрегате дошло до крюйт-камеры, раздался оглушительный взрыв. И фрегат, и несчастную шхуну разнесло в щепки. Как стало известно позднее, шкипер шхуны добрался вплавь до берега, его там сразу же был ограблен местными жителями. Из команды шхуны погибли двое, остальные же во главе со шкипером отдались под покровительство австрийского консула.
К 9 часам утра 19 ноября лишь обломки турецких, плавающие по рейду, да торчавшие над водой перебитые мачты, напоминали о минувшем сражении.
Всего в результате сражения турки потеряли десять боевых судов, пароход, два транспорта; были потоплены также два торговых судна и нейтральная шхуна. По сведениям неприятеля, турок погибло в день сражения до четырех тысяч человек. В воспоминаниях Осман-паши отмечены и полторы тысячи бежавших. Кроме самого вице-адмирала в плен попали еще три капитана фрегатов и около двух сотен матросов. Больше просто не брали, так как их некуда было размещать. Прибывшие несколько дней спустя в Синоп англо-французские пароходы нашли в городе и его окрестностях еще более двух сотен тяжелораненых турок.
С нашей стороны были убиты: корпуса штурманов прапорщик Высота и 37 нижних чинов, ранены: командир корабля «Императрица Мария» капитан 2 ранга Барановский, мичманы Зубов, Костырев и Варницкий; корпуса штурманов штабс-капитан Родионов, прапорщик Плонский, морской артиллерии поручик Антипенко и 233 нижних чина. Более всего поредели команды кораблей «Императрица Мария» и «Ростислав», потери которых ранеными и убитыми составили 185 человек. На кораблях были подбиты 13 орудий и десяток станков.
