– На «Марии» я пришел в Синоп, на «Марии» я дрался, на ней хочу, и вернуться обратно!
– Все это так! – кивал, слушая друга Корнилов, – Однако дорогой, Павел Степанович, есть и еще одна правда, и состоит она в том, что флагман обязан держать свой флаг на наименее поврежденном корабле, чтобы быть в готовности оказать помощь любому в ней нуждающегося. А что вы сможете сделать, сидя на разбитой «Марии»?
Приведенный аргумент на Нахимова подействовал и он, скрепя зубы, перебрался на «Великий князь Константин».
«Я уговорил начальника эскадры, – писал Корнилов, – пересесть на корабль «В. К. Константин», который хотя и потерпел, но не в такой степени, как корабль «Императрица Мария».
Спустя пару часов с «Константина» были сделаны следующие распоряжения по эскадре: «Кораблям «В. К. Константин», «Париж», «Три святителя», «Ростислав» и «Чесма», имея при себе пароходы «Одесса» и «Херсонес», составить передовой отряд; корабли «Париж» и «Чесма», как совершенно сохранившиеся, будут служить конвоем другим, отправляющимся не под полным вооружением; корабль «Императрица Мария», требовавший особенных исправлений, поручен контр-адмиралу Панфилову; он на пароходе «Крым» с фрегатами будет конвоировать корабль».
После полудня с кораблей эскадры стали поступать доклады о готовности сняться с якоря. В исходе 4-го часа в Синопскую бухту вошел пароход «Громоносец», прибывший из Севастополя. К утру 20 ноября вся эскадра в составе шести линейных кораблей, четырех пароходов и двух фрегатов была изготовлена к выходу в море.
Перед выходом Нахимов послал на «Громоносце» письмо, адресованное австрийскому консулу, ибо турецкие власти еще не появились. Вице-адмирал писал, что его действия были вызваны необходимостью уничтожить корабли, направлявшиеся для возбуждения подданных России, и утверждал, что город пострадал главным образом от обломков турецких судов. Письмо Нахимов завершил словами: «…Теперь я покидаю этот порт и обращаюсь к Вам, как к представителю дружественной нации, рассчитывая на Ваши услуги, чтобы объяснить городским властям, что императорская эскадра не имела никакого враждебного намерения ни против города, ни против порта Синоп».
В 8 утра по сигналу с флагмана корабли начали поочередно сниматься с якоря. Наиболее избитую «Императрицу Марию» надлежало буксировать пароходом «Крым» под флагом контр-адмирала Панфилова, при конвое фрегатов «Кулевчи» и «Кагул», прямо в Севастополь.
«Великий князь Константин», на который к этому времени уже перебрался Нахимов, вышел на буксире парохода «Одесса».
«Три Святителя», в не менее бедственном виде, чем «Мария», шел на буксире парохода «Херсонес», а «Ростислав» на буксире парохода "Громоносец".
Что касается наименее поврежденных «Парижа» и «Чесмы», то они отправились в Севастополь самостоятельно.
Однако, как это часто бывает, море и погода внесли свои коррективы. За Синопским мысом эскадра встретила сильную зыбь, и пароходы принуждены были отказаться от буксира. Ночью ветер еще более усилился, и поврежденные корабли были вынуждены следовать отправились к Севастополю, кто как может.
Разумеется, не обошлось без нервотрепки. Едва «Императрица Мария» вышла в открытое море, едва ее хорошо качнуло, как разбитый корпус сразу же дал серьезную течь. Даже поставив дополнительные каттенс-помпы, едва успевали откачиваться. Пришлось «Марию» снова заводить в бухту, клепать трюма и вбивать в пробоины новые заглушки. На все это надо было время. Чтобы не задерживать остальные корабли, Нахимов с Корниловым решили оставить при «Марии» отряд судов: пароход «Крым» в качестве буксира, и фрегаты «Кагул» и «Кулевчи» для охраны. Командиром этого импровизированного отряда определили контр-адмирала Панфилова, который тут же перебрался на «Марию».
На выходе из Синопа над «Тремя Святителями» неожиданно взвился сигнал «Не могу идти». С «Константина» последовал ответ Нахимова «Возвратиться в Синоп». После этого Кутров собрал команду и попросил сделать все, чтобы не подвести Нахимова. Матросы обещали не подвести. «Три Святителя» в Синоп так и не повернул, а продолжил движение вместе со всеми.
21 ноября вице-адмирал Корнилов оставил эскадру и на пароходе «Громоносец» пошел в Севастополь, чтобы сообщить о последних событиях, приготовить резервную эскадру на случай появления в море англофранцузской эскадры. В тот же день он прибыл в Севастополь. Тем временем корабли нахимовской эскадры, преодолевая волнение и сильные порывы штормового ветра, медленно шли к Севастополю
Что касается Нахимова, то мысли об оставленной позади «Марии» не покидали его все время перехода. «Императрица Мария» шла с грот-брам- стеньгой вместо грот-стеньги, с грот-марса реем вместо грота-рея. Перебитые ванты и штаги заменяли более тонкими снастями. Все было сделано временно, наскоро, а потому очень ненадежно.
