– Ты вообще ни о чём не думаешь! Блядь, cколько раз мы тут сидели до полуночи, колдовали над песнями! A ты хоть бы раз подкинул деньжат на пиццу, из принципа. Твой отец на бирже миллионы гребёт, а у тебя за всё время не нашлось жалкой двадцатки?
Грегори поджал ноги и ещё раз медленно повернулся вокруг оси в кресле.
– Тебе двадцатка нужна? Не проблема. Так бы и сказал. Если в это всё упирается, я тебе верну долги за последние два года. Сколько? Нет, ну в самом деле. Давай, рассчитаемся и потренькаем. Скоро же музыкальный конкурс. Нам надо быть в форме. Там со всего штата приедут группы.
Изумлённый беспардонностью товарища, Кайл покраснел. На покатом веснушчатом лбу выступила испарина.
– Ты не врубаешься, значит?
– А во что я должен врубаться? – Грегори пожал плечами. – Я не телепат. Если у тебя есть что сказать мне, говори человеческим языком. Твои намёки и пантомима до меня не доходят.
– Ты вообще в курсе, что мои предки развелись?
– Типа, да. И что с того? Половина браков распадаются, в основном из-за денег.
– Значит, мои родители оказались в меньшинстве, потому что развелись в результате измены. Mать закрутила шашни с соседом.
– Ну, завела. Кризис среднего возраста не только у мужиков. Я то тут при чём?
– Ты что, совсем тупой? У отца на фоне стресса случился инсульт. Я его полгода на терапию возил. У него до сих пор с левой стороны слабость. Пальцы еле шевелятся. Мелкая моторика нарушена. Он раньше на электронном пианино играл , на котором теперь играет Мартин. Еле оклемался.
– Но оклемался же? После пятидесяти лет что угодно может случится.
– Нет, ты явно прикидываешься идиотом. Мой отец стал инвалидом из-за мамашиных выкрутасов. А ты? Ты такую свинью подложил Стиву, с которым ел из одной миски столько лет. Его мать твоему отцу чек подписывает. А что уж про нас говорить? Как мы теперь должны тебе доверять? Ты любому из нас нож в спину засунешь. Может, ты черновики моих песен стырил и за свои выдаёшь. Ты вполне на такое способен.
Пылкая речь Кайла повергла Грегори в лёгкий шок. Он всё ещё не верил, что приятель говорил на полном серьёзе.
– Ого … Да ты, парень, фарисей натуральный. Полиция нравов. – Выпрямившись в кресле, он добавил, – Кстати, клёвое название для группы: «Полиция нравов».
Прищурив серые глаза, Кайл покачал головой.
– Тебе смешно? Товарищ за решёткой, девка в реанимации, a ты стебёшься, как ни в чём не бывало. Конечно! Зачем тебе думать о последствиях? За тебя всё папаня решит. Он все твои косяки заметает. А у меня отец инвалид. Получает пенсию полторы тысячи в месяц. А у Стива и вовсе нет отцa.
Отмахнувшись, Кайл принялся сортировать нотные листы.
– Хорошо, – сказал Грегори, поднявшись с кресла, – значит, я первый пацан в Тарритауне, который подмял под себя чужую тёлку? Pаз так вышло, что мне теперь сделать? Пеплом голову посыпать? Распять себя? Член себе отрубить?
– Делай что хочешь, лишь бы не у меня в студии.
– Кто же вам на гитаре будет тренькать, если вы мне бойкот объявите?
– Есть у нас гитарист на примете. Помнишь того чувака по имени Рикки Бек? Вот он привёл нам одного из своих. А ты задумайся о сольной карьере.
Грегори даже не спросил, когда Кайл собирался ему сообщить о своём решении. Он почему-то был уверен, что никакого другого гитариста на горизонте не было.
– Всё, сваливаю, – сказал он, подняв с пола инструмент, которую так и не успел вынуть из чехла. – А ты, приятель, завари себе чаю с ромашкой. Говорят же, у парня тоже может быть предменструальный синдром. Это ты от своей сестры зарядился эстрогеном.
Грегори был доволен своим остроумием, зная, что его последние слова задели товарища за живое. Кайла, не в меру эмоционального и разговорчивого, не в первый раз сравнивали с девчонкой. Наличие сестры лесбиянки не помогало. Поговаривали, что в семье МакМахонов гетеросексуальной была одна только мать. Ориентация отца тоже стояла под вопросом. Вот почему миссис МакМахон ушла от мужа к соседу. Якобы, ей надоело жить с зажатым, неуклюжим в постели мужем, который с горем пополам сделал ей двоих детей, и ей захотелось настоящего мужика. Всё это оставалось на уровне сплетен и домыслов. Иногда Кайл пытался напустить на себя облако тестостерона чтобы доказать миру, что он реальный пацан, но ему не удавалось поддерживать эту игру долго. В конце концов его истинная натура пробивалась через тонкую броню. Его манера фыркать, шмыгать носом, закатывать глаза и дёргать плечом являлась естественным элементом его мимики. Постоянной подружки у него не было. Кайл объяснял своё одиночество тем, что слишком уважал женщин и ставил их на пьедестал, в то время как женщинам нравились наглые мужланы. Такое вот несовпадение приоритетов. Девчонки бросали его после нескольких свиданий, как его мать в своё время бросила его отца. Грегори чувствовал, что в тот вечер он в очередной раз обличил Кайла. Не прилагая особых усилий, он довёл товарища до точки кипения.
Итак, очередной мост был сожжён. Теперь у Грегори была более насущная проблема. Ему негде было ночевать.
***
Тарритаун, резиденция семьи Хокинс
