– Хорошо. Буду готова в шесть-тридцать. Тебе родители дадут машину?
– Дадут. Куда они денутся? Ладно, я тебя отпускаю. Спокойной ночи.
– Чао.
Вспышка на экране телефона походила на прощальный поцелуй. Hесколько раз ущипнув себя, Натали принялась кататься по постели. Теперь она могла позволить себе визжать, хихикать и сучить ногами. Тройная удача! Сначала папино повышение, затем ипподром и под конец свидание с Грегори. Когда приступ веселья прошёл, Натали поняла, что в очередной раз не заснёт.
========== Глава 11. ==========
Тарритаун – выпускной вечер
Родителям показалось странным, что Грегори отказался от лимузина, и выразил желание подобрать Натали на отцовском «Мерседесе».
– Так будет интимнее, романтичнее, – объяснил он, поправляя галстук. – Будто я разбойник на белом коне, похитивший принцессу. Багдадский вор. – Уже не выходе он приостановился и буркнул через плечо, будто невзначай. – Папань, можно у тебя попросить карманной мелочи?
Не моргнув, Эллиот полез в бумажник.
– Сколько? Пятьдесят хватит?
Грегори почесал переносицу.
– Эээ … Вообще-то, я думал триста … или пятьсот.
– Сколько?
– Триста. А ещё лучше пятьсот. Надо же на бензин. А после выпускного – в ресторан. И не абы какой.
– Разве вас кормить не будут на балу?
– Там будет всякая столовочная дрянь. Макароны с сыром, куриная грудка в сухарях. Тюремный рацион, короче. Я бы хотел сводить Натали куда-нибудь поприличнее. Не забывай, чья она дочь. Надо же держать марку. Я уже забронировал стол во французском ресторане на набережной.
– В «Версале»? – Эллиот улыбнулся одобряюще.
– Угу, в «Весале». У того самого … Жана-Пьера.
– Ну, тогда вы на одну закуску легко потратите двести. – Порывшись в бумажнике, Эллиот вытащил пачку крупных купюр. – Вот тебе триста пятьдесят. Надеюсь, хватит. Я столько наличными не ношу. Если бы ты мне раньше сказал …
– Папаня, ты лучший в мире! Спасибо тебе за всё. Не знаю, как вы меня терпите. Я таким козлом иногда бываю. – Грегори потоптался на месте несколько секунд, разглядывая носки лакированных башмаков, потом подёрнул плечами. – Короче, мне пора.
Мелисса задумчиво смотрела вслед сыну.
– Уж больно сладко он поёт. Мне аж не по себе. Он обычно колючки выпускает, а тут хоть к ране прикладывай.
Эллиот прильнул к жене и обнял её за талию.
– Ты во всём видишь подвох. Пусть молодёжь развлекается. Помнишь, когда мы были молоды?
– Я ничего не имею против развлечений. Лишь бы нам посреди ночи не позвонили из полиции. Это всё, о чём я молю Бога. У меня есть подозрение, что после торжества он поведёт Натали не в ресторан, а в отель.
– Ха! Если они успеют добраться до отеля.
Мелисса взглянула на мужа негодующе.
– Что значит, не успеют? Что тебе известно?
– Если верить моему новому начальнику, Натали так влюблена в Грега, что готова отдаться ему на заднем сидении.
– Какие гадости ты говоришь. – Мелисса шлёпнула его по руке. – Натали такая чистая, порядочная девочка, по крайней мере на вид.
– Вот такие чистюли оказываются самыми развратными. Я убедился на личном опыте. – Издав хриплый смешок, Эллиот принялся лапать жену, как не лапал уже лет тридцать. – Знал я одну девчонку по имени Мелисса Энн Роудз. Она ходила на лекции в белой выглаженной блузочке. От неё я научился самым похабным трюкам.
Мелисса не сопротивлялась его ласкам, но и не отвечала на них. В голове у неё засела мысль, которая не давала ей покоя.
– Надеюсь, ты провёл воспитательную беседу с Грегом, и он будет вести себя как джентльмен. В противном случае … ты знаешь, чем это чревато.
– Напротив. Он поведёт себя как похотливый зверь. Поверь мне, дорогая, это очень удачный политический шаг. Пока мой сын и дочь Рона вместе, мне не грозит увольнение.
***
Выпускное платье Натали было пошито на заказ в ателье Веры Ванг. Переворошив стопку журналов и обежав полдюжины бутиков на Пятой aвеню, Брианна Хокинс так и не нашла ничего приличного для её дочери. Ради такого события она даже перенесла несколько интервью с весьма важными особами. Выпускной был чуточку важнее. Ведь они с Роном до последнего момента не верили, что её дочь вообще пойдёт на бал. Они были уверенны, что она проведёт этот вечер у себя в комнате за компьютером. И вот, их девочка стояла перед зеркалом, затянутая в бледно-голубой шёлк. Из-под подола юбки покроенной раструбом выглядывали серебристые туфельки. На шее сверкало колье из хрусталя в тон серьгам и браслету.
– Дорогая, ты бесподобна! – ахала мать. – Прям как из сказки Шарля Перо.
В отличи от своих коллег-демократок, Брианна не считала, что карьеристка проиграет если будет одеваться как принцесса. Она сама любила наряжаться в розовое, салатовое, бирюзовое. Эдакая кукла Барби в сорока шесть лет. Новости о терроризме и грядущем экономическом кризисе всегда звучали убедительнее из уст, накрашенных под цвет фуксии.
