— Увы, я этого не знаю! Исаак исчез. Он отправил нас с Натаном в свободную зону, к Брижитт, моей давней подруге. Мы познакомились с ней в санатории в Орлеане. Мой муж решил остаться в Париже. Один из наших коллег, обеспокоенный его долгим отсутствием, отправился к нам на квартиру. Она оказалась опечатанной. А недавно в ней поселились незнакомцы, вопреки закону. Хотя о каком законе сейчас можно говорить!
Симона порывисто встала, нервным движением сложив руки на груди.
— Я приготовила вам чай и принесла кусок торта. Вы должны набираться сил, а я трачу время на разговоры.
Она извиняюще улыбнулась, прежде чем налить ему чая. Тошан немного приподнялся, опираясь на руки. Симона бросилась к нему, чтобы поправить подушку.
— Будьте осторожны, прошу вас, — выдохнула она. — Сегодня вечером, когда мой сын уснет, я приду сменить вам повязку, нравится вам это или нет. Повторяю, я медсестра, и я ассистировала Исааку, который работал врачом. Забудьте о своей стыдливости: мне нужно видеть, как идет процесс заживления. Рана была очень скверной.
Молодая женщина задумчиво смотрела на него, пока он пил чай и ел пирожное.
— Вам не нравится? — с улыбкой спросила она. — Я заметила, как вы поморщились!
— Слишком жирно. И приторно…
— Если бы вас слышала Брижитт, она бы обиделась. Вы критикуете ее ореховое объедение, как она это называет. Мы смогли купить сливочного масла у фермера по соседству. Завтра Брижитт придет с вами знакомиться. Она порадовалась, узнав, что вы наконец-то вышли из летаргии. Но поскольку сегодня Рождество, она принимает гостей.
Расслабившись и начав улыбаться, Симона стала совсем другой. Тошан посочувствовал этой очаровательной женщине, семейную жизнь которой грубо нарушила война. Скорее всего, ее муж стал жертвой очередной облавы в Париже. Никто не знал, куда девались тысячи евреев, которых арестовывала французская полиция по указу нацистов.
— Я уйду отсюда, как только смогу, — заверил он ее. — Вам не поздоровится, если узнают, что вы спасли меня и спрятали в доме. Кстати, позвольте представиться: адъютант Тошан Клеман Дельбо.
— Тошан, — задумчиво повторила она. — Какое странное имя. Оно индейское?
— Да, моей матери пришлось окрестить меня Клеманом, поскольку она венчалась в церкви с ирландским золотоискателем, моим отцом Анри. Он планировал обратить ее в католическую веру, но втайне от него она звала меня Тошаном, что означает «удовлетворение».
Симона молча кивнула и взяла у него поднос.
— Мне пора спускаться, месье. Натан такой непоседа, что я всегда волнуюсь, когда оставляю его на друзей. Отдыхайте, пока у вас есть такая возможность. Я вернусь после ужина.
— В этом доме есть телефон?
— Нет, что вы! Нужно идти на почту. Сюда электричество-то не так давно провели, что уж говорить про телефон…
— Разумеется. Но если будет возможность, я прошу вас передать весточку моей жене. Она живет в Квебеке, в районе Лак-Сен-Жана. Нужно звонить Шарденам в Валь-Жальбер. Эрмина уже два месяца не получала от меня известий.
— Вы женаты, — тихо сказала Симона. — Эрмина тоже необычное имя.
— У нас трое детей, — гордо сообщил он. — Мальчик и две девочки-близняшки.
— В таком случае что вы здесь делаете?
— Я пошел в армию добровольцем, — с вызовом бросил метис. — Из стремления к справедливости и желания сделать мир лучше. Вы имеете полное право считать меня идеалистом или круглым идиотом.
Симона пожала плечами, собираясь открыть дверь.
— Звонить в Канаду слишком опасно. И я считаю вас отважным идеалистом.
Тошан не смог сдержать улыбку. Симона быстро отвернулась, словно эта улыбка ослепила ее.
— Я этого не выдержу, уверяю вас, я умру! Я ощущаю это здесь, в своем бедном материнском сердце!
Лора подтвердила жестом свои слова, положив руку на грудь. Она действительно была очень бледной, и встревоженный Жослин бросился к ней, чтобы отвести к софе. Все свидетели сцены — дети и взрослые — затаили дыхание.
— Ты не можешь так со мной поступить, Эрмина, — продолжила Лора, вытянувшись на софе. — И ты сообщаешь мне эту ужасную новость в Рождество, когда мы вернулись с мессы! Это жестоко! В прошлом я виновата перед тобой, но если бы ты меня хоть немного любила, то пощадила бы меня.
— Мама, не нужно себя так изводить. Поскольку мы все в сборе, я посчитала уместным поговорить о своем отъезде во Францию.
Жослин бросил на старшую дочь укоризненный взгляд. Он тоже осуждал ее решение и то, как она сообщила им эту новость.
— Твоя мать вся ледяная и еле дышит. Не дай бог, с ней случится удар!
— Не волнуйтесь, месье, — вмешалась Бадетта. — Как правило, удары происходят молниеносно, без всякого предупреждения. Думаю, у Лоры просто нервное потрясение и она находится в состоянии шока.
Экономка принесла своей хозяйке рюмочку виски.
— Есть от чего лишиться чувств, мадам, — проворчала она достаточно громко, чтобы ее услышали. — Боже милосердный, нужно быть сумасшедшей, чтобы ехать в Париж, в лапы к фрицам!
