Сейчас у него встал при одной мысли. В последние недели Дженнифер запиралась на ночь в спальне, но доктор аккуратно взламывал замок. Вероятно, Дорис подозревала. Порой Холсу чудилось, что она
Доктор вытащил серебряную фляжку, которую медсестры подарили ему на сорокалетие. Дорогой подарок, но доктор привык брать фляжку на охоту. Он отхлебнул из фляжки. Лечи подобное подобным.
Что-то затрещало в кустах под ногами.
Доктор Холс привстал на колено, прижал карабин к щеке. На охоте он не любил суетиться – никогда не спускал курок, как делали Арт или Чарли, прежде чем увидит дичь.
Прекрасный самец с шестью отростками на рогах выпрыгнул на поляну, вскинул голову, и его черные глаза поймали солнечный луч.
Холс затаил дыхание и точным движением поднес карабин к плечу. Он сидел против ветра, к тому же олень не мог видеть его сквозь заросли. Отличная мишень на расстоянии двадцати ярдов.
Доктор Холс снял предохранитель и прицелился прямо в сердце оленя. Чарли будет рвать на себе волосы, что отказался от такой позиции.
Палец доктора начал давить на спуск, но внезапно что-то кольнуло его в шею. Он моргнул – насекомое и не думало улетать – и, придерживая карабин левой рукой и плечом, поднял правую, чтобы смахнуть мерзкую мошку.
Подушечки пальцев наткнулись на перья. Он вытащил дротик, мгновение разглядывал его и успел подумать, что более дурацкой шутки Рон еще не выкидывал, когда олень, напуганный чем-то, стрелой рванул в заросли.
Доктор Холс вскинул карабин, собираясь выстрелить наугад. Карабин был слишком тяжелым. Чертыхнувшись, доктор обернулся, собираясь высказать этому придурку Рону все, что он о нем думает.
Небо и земля закружились у него перед глазами, и доктор Холс рухнул лицом в заиндевевшую траву. Ружье выпало из внезапно обмякших рук. Он лежал, уткнувшись щекой в грязь, и мог видеть левым глазом только склон холма. Даже моргнуть не получалось. Боли не было, только слабое покалывание, но чувствительности доктор не утратил. Бога ради, он просто не мог сдвинуться с места!
«Кураре», – отозвалась медицинская часть его сознания. Или какой-нибудь транквилизатор для животных. Вероятно, последнее, потому что разум был тверд, а тело почти не утратило чувствительности. Это состояние продлится несколько минут, в крайнем случае полчаса. А потом Рону, Арту, или кто там придумал эту дурацкую шутку, не поздоровится.
Незнакомец в камуфляже вышел из-за деревьев в трех метрах выше по склону и наклонился над доктором Холсом. Доктор четко различил ботинки военного образца, часы на черном ремешке вокруг мощного запястья, камуфляжную куртку. Быстрый взгляд на лицо незнакомца оставил в памяти только блеск восходящего солнца на стеклах круглых очков.
– Это недолго, – прошептал незнакомец. – Твои приятели спустились в долину за холмом. Когда я закончу, мы позовем их.
Разум доктора Холса кружился, словно автомобиль на гладком льду. Какое-то безумие сродни фильмам ужасов, что крутят на кабельных каналах. У него не было врагов ни среди знакомых, ни среди коллег. Репутации доктора Джеральда Холса в местном сообществе можно было позавидовать. Ему хотелось прокричать это незнакомцу, предложить деньги, испробовать на этом мерзавце свои ораторские способности.
Он не мог сдвинуться с места. Щека подрагивала от нервного тика.
Мужчина в военном камуфляже вытащил из-за пояса кривой нож. Доктор Холс узнал его. Такими ножами разделывают дичь. Каждый год он имел профессиональное удовольствие наблюдать, как Арт ловко отделяет им шкуру и пленки от мышц оленя.
Доктор Холс крикнул, вернее, попытался крикнуть, но не преуспел, только штаны обоссал.
Словно почувствовав унижение доктора, мужчина в камуфляже перекатил его на спину, расстегнул молнию на брюках и стянул их вниз.
Теперь доктор видел только небо и левое плечо незнакомца. Его разум метался, словно пес на поле, кишащем кроликами. Он не мог поверить, что это происходит с ним.
– Поверь, – прошептал незнакомец. – Поверь, это происходит с тобой, и вспомни все те разы, когда ты был со своей дочерью. С твоим ребенком. С твоей девочкой, которая прошлой ночью хотела наглотаться снотворных таблеток, когда ты уехал. – Разрисованное лицо приблизилось, солнце сверкнуло на линзах сквозь голые ветки. – Поверь, а если не веришь, я оставлю тебе пару доказательств в кармане брюк, чтобы ты мог удостовериться.
Мужчина наклонился над доктором и исчез из поля зрения.
«Уходит, – решил доктор. – Хотел напугать меня – и у него получилось, – а теперь уходит». Он прислушался, ожидая услышать шорох ботинок по инею.
Первый надрез прямо под мошонкой. Доктор Холс явственно ощутил, как нож погрузился в плоть, подрезал, отсек и вышел наружу. Что бы там ему ни вкололи, транквилизатор обезболивающим эффектом не обладал.
