КАК БЫ ИОГАНН ФОН ХАКЛЬГЕБЕР ни собирался вывозить принцессу Каролину из Лондона, план явно не предполагал, что это будет сделано тихо. Столпотворение было невероятное: Даниель наполовину испугался, что конюшни Лестер-хауза уже захватила пресловутая толпа. Но тревожиться не стоило: то были верные слуги герцогини. Даниель отыскал свой фаэтон и велел кучеру ехать на другую сторону Лестер-филдс, чтобы забрать сэра Исаака Ньютона. Всё произошло крайне быстрым и до нелепого подозрительным манером. Соглядатаи, расставленные на Лестер-филдс политиками, иностранными правительствами, биржевыми воротилами и газетчиками, должны были сообщить своим нанимателям, что усохший, как сверчок, пожилой джентльмен выскочил из лондонского дома герцогини Аркашон-Йглмской, запрыгнул в неподобающе роскошный и модный экипаж, промчался через площадь, подхватил величайшего в мире натурфилософа и умчался в направлении… Ньюгейтской тюрьмы. Что те подумали, остаётся гадать. Даниелю было уже всё равно.
ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ с Партри в «базарне», то есть яме под Ньюгейтскими воротами, где свободные люди могли разговаривать с узниками через решётку. Партри использовал её вместо приёмной.
– Какие новости от Равенскара? – раздался его голос из-за прутьев.
– Прежде ответьте, когда мы увидим другую договаривающуюся сторону? – сказал Даниель. – Трудно торговаться с фантомом.
– Поскольку и вы для него – только фантом, он, скорее всего, думает так же.
– Так сведите нас наконец в одном помещении!
– Всё устроено, – заверил Партри. – Я снял «Чёрный пёс» на вечер. Там мы с ним и встретимся – в пустой таверне, без посторонних, у него скорее развяжется язык. Но и вы приготовьтесь развязать кошельки.
– Здесь тоже всё устроено, – кивнул Даниель. – При необходимости мы можем предложить узнику свободу и ферму в Каролине. При необходимости.
– Уж это слишком! – воскликнул Исаак. – Вполне достаточно обещать, что его повесят быстрее обычного.
– Возможно, – отвечал Даниель. – Но, если этого не хватит, у нас будет запас для торга.
– Отлично! – сказал Партри. – В «Чёрный пёс»! Будьте осторожнее на лестнице, там скользко от раздавленных вшей.
– Больше обычного?
– Да, – отвечал Партри. – Я говорил, что очистил «Чёрный пёс» на сегодняшний вечер; многие, просидевшие там весь день, только что прошли по лестнице. Трудно сказать, что насыпалось из их лохмотьев.
– Да, весь Лондон сегодня в движении, – заметил Даниель.
– Только не то, что лежит на этих ступенях, – настаивал Партри. – Позвольте мне идти первым и светить фонарём.
Спускаясь следом за Партри, впереди Исаака, Даниель сказал:
– Как удивительно! На взгляд эта лестница ничем не отличается от любой другой.
– Что тут удивительного? – спросил Исаак.
– Мы всегда говорим о Ньюгейте с ужасом, – пояснил Даниель. – Но без узников это просто здание – разве что чуть зловоннее остальных.
– То же самое можно сказать о здешней таверне, – объявил Партри, распахивая дверь. Оттуда хлынул неожиданный свет и волна помоечного смрада.
– Вы хотите сказать, что на самом деле ужас внушают нам люди, заточённые в Ньюгейт, – произнёс Исаак.
– Бывал ли «Чёрный пёс» так освещён за всю свою историю? – спросил Даниель, входя в дверь.
Ибо свечей здесь было не меньше, чем вшей на лестнице – и не из ситового тростника, а настоящих, восковых. Даже обеденная зала виконта Болингброка сияла сегодня не так ярко. Таверна не изобиловала мебелью – здесь либо стояли, либо лежали на полу. Имелась, правда, стойка – бруствер между узниками и джином; на ней-то и выстроился частокол свеч. Шон Партри направился к стойке. Даниель помедлил на середине помещения, чтобы оглядеться. Его глаза ещё не совсем привыкли к свету, но он уже видел, что больше никого здесь нет.
– Где?.. – начал он.
– Сколько, ради всего святого, вы издержали на свечи? – вопросил Исаак. – Состояние! Вы обезумели?
– Дни моих безумств давно миновали. – Партри повернулся к стойке, превратившись в тень, рассекшую сноп света. – Не тревожьтесь, я заплатил за свечи из своего кармана. Когда мы покончим с делом, я раздам их узникам, которые по бедности не могут купить даже огарков и забыли, что такое свет.
– Вы слишком в себе уверены, – сказал Исаак. Теперь они с Даниелем стояли плечом к плечу, лицом к Партри; жар свечей обдавал их, как летнее солнце. – Мы ничего вам не заплатим, пока не получим искомого. Где узник?
– Узника нет, – отвечал Партри, – и не было. Я с самого начала вам лгал. Всё, что вы услышите сегодня о местопребывании Джека Шафто, вы услышите не от несуществующего узника, а от меня.
– Зачем вы нам лгали? – спросил Исаак.
– Чтобы добиться встречи на нейтральной территории. – Партри топнул ногой по каменному полу. – Здесь я могу изложить свои сведения без опаски.
– И что за сведения, наконец? – потребовал Исаак.
– Что я – Джек Шафто, – сказал Джек Шафто. – Он же Джек-Монетчик, он же Ртуть, а равно обладатель множества других прозвищ и титулов. И что я готов окончить свою карьеру сегодня, если только мы сойдёмся в условиях.
тогда же
Званый обед у Болингброка
