Сицилиец полностью

Дом Гильяно обыскали и нашли секретный туннель. Во Флоренции арестовали Ла Венеру. Однако ее практически сразу отпустили – та заявила, что понятия не имела о существовании туннеля. Конечно, ей не поверили, но инспектор Веларди решил, что лучше ей быть на свободе, в надежде, что Гильяно попробует увидеться с ней.

Пресса возносила полковника Луку до небес: наконец-то нашелся человек, способный на «решительные меры». Министр Трецца радовался своему выбору – особенно когда получил теплое письмо с благодарностями от премьера. Один дон Кроче не разделял всеобщего энтузиазма.

В первый месяц Тури Гильяно наблюдал за действиями полковника Луки и развертыванием армии карабинери. Он восхитился хитростью соперника, когда тот запретил публиковать в газетах его письма, отрезав Гильяно от главного канала связи с населением Сицилии. Однако когда полковник Лука начал без разбора арестовывать жителей Монтелепре – не важно, виновных или нет, – его восхищение обернулось ненавистью. А после ареста родителей Гильяно впал в холодную беспощадную ярость.

Два дня он сидел в своей пещере в горах Каммарата, строил планы и изучал имевшуюся у него информацию о двухтысячной армии карабинери полковника. Как минимум тысяча из них сосредоточилась вокруг Палермо в ожидании, что он попытается вызволить родителей. Еще тысяча стояла возле городов Монтелепре, Пьяни-деи-Гречи, Сан-Джузеппе-Ято, Партинико и Корлеоне, многие жители которых являлись тайными членами банды, и Гильяно мог поднять их на борьбу.

Свой штаб полковник Лука разместил в Палермо, где был недосягаем. Его предстояло выманить оттуда.

Свою ярость Гильяно направил на разработку планов атаки. Они казались ему арифметическими схемами, простыми, словно детская игра. Его планы практически всегда срабатывали, а если нет, он легко мог укрыться у себя в горах. Однако Тури понимал, что успех зависит от безукоризненности исполнения – значение имела каждая деталь.

Он призвал к себе в пещеру Аспану Пишотту и изложил план ему. Позднее остальным главарям – Пассатемпо, Терранове, капралу Сильвестро и Стефану Андолини – сообщили те части, которые касались непосредственно их задач.

Штаб карабинери в Палермо являлся главным казначейством всей полиции Западной Сицилии. Раз в месяц оттуда под охраной развозили деньги по гарнизонам и штабам во всей провинции. Полицейским платили наличными, и для каждого был заготовлен отдельный конверт с точной суммой, в бумажных купюрах и монетах. Эти конверты складывали в деревянные ящики со множеством отделений, которые перевозились на американском военном грузовике, некогда предназначавшемся для транспортировки оружия.

Водитель был вооружен пистолетом-пулеметом, солдат, исполнявший функции кассира, сидел рядом с ним с винтовкой. Когда грузовик, нагруженный миллионами лир, выезжал из Палермо, впереди катили три «Джипа» разведки, каждый с пулеметом и четырьмя солдатами, а также фургон с двадцатью охранниками, вооруженными автоматами и винтовками. За грузовиком с деньгами следовали две машины командования, каждая с шестью солдатами. Из любой машины можно было по рации вызывать Палермо или ближайший гарнизон карабинери и затребовать подмогу. Не было никаких опасений, что бандиты атакуют колонну – это стало бы чистой воды самоубийством.

Колонна покинула Палермо рано утром и сделала первую остановку в маленьком городке Томмазо-Натале. Оттуда она двинулась по горной дороге в сторону Монтелепре. Кассир и его охрана знали, что день будет долгим, и ехали быстро. По дороге они закусывали салями и ломтями хлеба, запивая их вином из бутылок. Все шутили и смеялись; водители «Джипов», идущих впереди, положили оружие на пол кабины. Но когда караван поднялся на вершину последнего холма перед Монтелепре, дорогу ему перегородило огромное стадо овец. «Джипы» впереди колонны прорвались сквозь стадо; охранники обругали из окон пастухов в рваной крестьянской одежде. Солдатам не терпелось добраться до прохладной казармы, нормально поесть, раздеться до белья и поваляться на койках или перекинуться в картишки в свой обеденный перерыв. Никакой опасности нет; в Монтелепре, до которого всего-то пару миль, стоит гарнизон из пятисот солдат полковника Луки. Они видели, как грузовик с деньгами въехал в колышущееся море овец, но не заметили, что он так и застрял там – ему не дали дороги.

Пастухи расчищали путь для грузовика. Они так старались, что не обращали внимания на автомобильные гудки, на крики, ругань и хохот охраны. По-прежнему не было речи о том, чтобы поднять тревогу.

Но тут внезапно шестеро пастухов оказались прямо перед грузовиком с деньгами. Двое из них выдернули из-под курток пистолеты и выволокли водителя и кассира из кабины, одновременно разоружив их. Еще четверо стали выкидывать из кузова ящики с конвертами. Отрядом руководил Пассатемпо, и его грубое лицо и уродливое тело испугали охранников не меньше оружия.