А ничего не случайно. Клава прекрасно знает, как предохраняться и как, наоборот, не предохраняться. На шестом месяце, когда стало совсем заметно, притащила Козлова в ЗАГС и сама стала Козловой. Так и поменяла отдельную трёшку на две комнаты в коммуналке. Но ничего, она ещё возьмёт своё. Пусть муженёк – тряпка, она сама справится. Она теперь женщина замужняя, ребёнок скоро появится. Советская семья, как пишут в газетах, ячейка социалистического общества. Государство о ячейке заботится. Как именно заботится – Клава не знала, зато знала, что с камушками, которые у сестры на антресолях пылятся, их семья не пропадёт.
Пора, кстати, камушки забирать и в дело пускать. Не все, конечно, там на десять семей хватит и ещё останется. Часть продать – она знает кому, остались знакомства с прежней жизни, – остальное спрятать понадёжнее. А то, что Паше клятву давала, – так где он, Паша? Когда ещё выйдет, да и выйдет ли?
Мысли о хранящемся на антресолях богатстве и планы на будущее вытеснили все переживания и сожаления. Слёзы высохли, Клава поднялась, с улыбкой вернулась в комнату к захмелевшему супругу.
«С давних времён люди замечают удивительную связь между однояйцевыми, или, по-научному, монозиготными, близнецами. Они часто обладают поразительным сходством не только внешне, но и в характере, склонностях и даже в болезнях. Известно множество случаев, когда однояйцевые близнецы, разлучённые в детстве и живущие в разных условиях, независимо друг от друга проявляют сходные реакции на определённые события, чувствуют боль и смерть своей пары на расстоянии. Некоторые исследователи предполагают, что между однояйцевыми близнецами существует телепатическая связь, которая позволяет им чувствовать друг друга за много километров, хотя убедительных научных доказательств существования телепатии как физического явления на сегодня нет».
– Не старайся, сестрёнка, я замок поменяла.
Раздавшийся сзади голос заставил Клаву вздрогнуть. Она несколько дней дежурила около Лидкиного дома, выбирая удобный момент для визита в отсутствие хозяев, пряталась в кустах, мёрзла – и вчера наконец была вознаграждена. Часов в восемь вечера подкатила тёмная «Победа», муж Лидки вышел с портфелем-чемоданом, которыми обычно пользуются командировочные. Лидка вылезла на балкон, помахала ручкой и крикнула сверху, что ждёт в воскресенье. Значит, мужа-инженера, который взял привычку домой возвращаться днём в любое время, не будет три дня.
На следующее утро Клава пришла ни свет ни заря – сестра работала в магазине с восьми, – дождалась, пока Лидка выйдет из подъезда, проследила, как та побежала к автобусной остановке. Ну, ясное дело, опаздывала. Выждала для верности ещё десять минут и поднялась на четвёртый этаж.
Всё удачно складывалось. Муж в командировке, у Лидки в магазине перерыв с двух до трёх, квартира отдельная, соседей нет, ключи при ней. Второй комплект она ещё в тот раз изготовила, когда камушки прятала. Заказала надёжному человечку, который для Паши отмычки делал. И очень порадовалась своей предусмотрительности. Кот у Лидки издох, и сестрёнка больше кормить не просила.
Клава сунула ключ в замочную скважину, пыталась повернуть, чуть не сломала – всё бесполезно. Ключ не подходил.
– Никак Ваську покормить пришла? – глумилась сзади неслышно подкравшаяся Лидка.
– А хоть бы и покормить. – Клава повернулась, стараясь изобразить на лице приветливую улыбку.
– Так сдох Васька давно, или забыла, как ездили за город его закапывать?
Лида отодвинула сестру от двери, открыла своим ключом.
– Проходи, сестрёнка, знаю я, зачем ты явилась.
У Клавы неприятно заныло в груди.
– Я чуяла, что ты явишься. Мы же близняшки, друг друга чувствуем. И закладку твою я сразу почувствовала. Проходи на кухню, чай будем пить. Или что покрепче.
Лида куда-то сбегала, принесла три знакомых свёртка в вощёной бумаге, положила на стол. Видно было, что их разворачивали, потом не очень аккуратно восстановили упаковку.
– Я всё могла себе забрать, да пожалела тебя, дуру. Всё-таки родная кровь. Ну, как будем делить? Поровну или по-честному?
– Поровну, – севшим голосом пробормотала Клава.
Её начало подташнивать, комната медленно кружилась перед глазами. Она вцепилась двумя руками в стол, чтобы не повалиться с табурета.
