– Не выйдет! – оскалилась Лида. – А за хранение кто заплатит? За молчание? Я же знаю, откуда камушки, могла и сдать тебя с потрохами, сейчас бы срок мотала.
– Что ты предлагаешь?
– Это тебе. – Лида пододвинула Клаве один из свёртков, самый маленький из трёх. – Эти мне.
Она взвесила свёртки в руках, довольно улыбнулась.
– Тебе за глаза хватит, а мы с Юрой мастерскую производственную откроем. Он в своём институте новый электромотор придумал, будем сами собирать. Для стиральных машин.
– Говорят, закроют скоро кооперативы[57].
– Не закроют, надо развивать производство товаров народного потребления, – процитировала Лида фразу из передовицы «Правды». – Ну что, сестрёнка, отметим наше богатство? У меня шампанское есть, в винно-водочном пять бутылок на польские туфли обменяла.
– Тащи своё шампанское, – сказала Клава и улыбнулась. Боль в груди отпустила, голова прояснилась.
Лида достала из холодильника тяжёлую бутылку зелёного стекла.
– А ты молодец, – ворковала она, раскручивая проволоку. – Я боялась, истерику закатишь, драться полезешь. Ещё выкидыш случится. Тебе же нельзя сейчас нервничать. А деньги что, легко пришли – легко ушли…
– Дай мне. – Клава встала, отобрала у сестры бутылку. – Фужеры доставай.
Продолжая что-то говорить, Лида повернулась к буфету, подставив затылок с завитушками рыжеватых волос.
Размахнувшись, Клава со всей силы ударила бутылкой в этот ненавистный затылок. Бутылка не разбилась, но пробка вылетела, шампанское смешалось с кровью и ещё чем-то, может, мозгами. Лида рухнула на пол, как подкошенная.
Дальше Клава действовала автоматически. Сказался приобретённый в банде опыт. Протёрла тряпкой все места, до которых дотрагивалась. Взяла свёртки, положила в принесённую с собой сумку. Вышла в прихожую, прислушалась, приоткрыла дверь. Убедившись, что на площадке никого нет, никто не поднимается и не спускается, выскользнула из квартиры, на цыпочках сбежала вниз. Во дворе также никого не встретила.
Забежав за угол, Клава перевела дух и уже спокойным шагом пошла в сторону дома. Сумка с камушками приятно оттягивала руку. Не было ни сожалений, ни чувства утраты. А ещё говорят, когда один близнец умирает, у второго как будто руку отрезают. Врут всё, ничего у неё не отрезали. Наоборот, даже дышать легче стало. Лидка сама виновата. Родилась на пять минут раньше и воображала себя старшей. Всё детство командовала, обижала, куклу любимую отобрала…
«Сегодня мы поговорили с ветераном Великой Отечественной войны, участником крымского партизанского движения Николаем Ивановичем Бантышом.
– Николай Иванович, расскажите нашим читателям о том, как вы боролись с врагом в Крыму.
– Нам было очень непросто. Фашисты значительно превосходили и в количестве, и в вооружении, а у нас не хватало всего: патронов, гранат, стрелкового оружия, продовольствия. Но мы были полны решимости и жажды мести за страдания нашего народа.
– Каким образом вам удавалось наносить урон врагу, имея так мало ресурсов?
– Мы были изобретательны! Помню, получили задание – уничтожить немецкий склад боеприпасов. А как? Взрывчатки нет, гранат мало. Пробрались на немецкую автобазу, слили бензин из баков автомобилей, разлили по бутылкам. Ночью сняли часовых, проникли на склад и забросали бутылками с бензином. Вспыхнул пожар, а потом рвануло так, что у нас чуть уши не лопнули».
Окна на ночь оставляли открытыми. Крылатые насекомые не донимали, а перед рассветом свежий ветерок с моря прогонял застоявшийся, нагретый с вечера воздух, и спалось особенно сладко.
Только не в то утро.
Андрея разбудил звук разбитого стекла, затем остро потянуло бензином. Остатки сна разогнали крики и Колин мат.
Андрей бросился в соседнюю спальню. Николай в одних трусах плясал посреди комнаты и любимым китайским халатом, подаренным коллегами на день рождения, бил по языкам пламени на полу. Марина, в чём мать родила, топтала брошенное на пол одеяло.
