«И вот оказывается, что свобода, перешедшая в своеволие, ведёт ко злу, зло – к преступлению, преступление с внутренней неизбежностью – к наказанию».
«В глубинах Италии, в стране горных долин и уединённых деревень, ещё жив древний обычай кровной мести. Здесь, где время течёт медленно и традиции передаются из поколения в поколение, кровная месть, или вендетта, – не просто история, а живая реальность.
Начинается вендетта чаще всего при конфликтах между семьями, когда не остаётся других аргументов и проливается кровь. Если убийца не наказан законным путём, члены потерпевшей семьи считают себя обязанными отомстить за смерть родственника. Затем члены враждующей семьи мстят за своих, и формируется порочный круг, передающийся из поколения в поколение. В междусемейную вражду вовлекаются дети, внуки и правнуки…
В нашей стране с приходом советской власти кровная месть, ранее распространённая на Кавказе, была полностью искоренена. Советское государство ввело единые законы, которые защищают граждан от произвола и насилия».
В предгорьях Эльбруса, в долине Баксанского ущелья живописно раскинулось поселение Тырныауз, рассечённое глубоким узким ущельем, на дне которого стремительно несётся шумная речка. Вода в ней чистая и вкусная, но очень холодная – зубы ломит.
Местные жители в речке не купаются и приезжим не советуют. Зачем младший сын тхьэмадэ[59] Азамата Адырхаева, старшего мастера горно-обогатительного комбината, полез в речку, да ещё в одежде, осталось невыясненным. Но тело Тимура нашли прибившимся к берегу ранним сентябрьским утром.
Милиция списала смерть на несчастный случай. Предыдущим вечером молодой человек гулял допоздна с дружками в единственном в посёлке ресторане «Акбаш». Возвращался домой в сильно нетрезвом состоянии, пытался речку перейти, с камня на камень перепрыгивая, как это часто местные жители делают, сокращая путь, поскользнулся, упал неудачно, сломал шею.
Однако поползли слухи, что в ресторане Тимур повздорил с прапорщиком из воинской части, называл его всякими обидными словами за то, что тот сделал неприличное предложение черноглазой красавице Индире, дочери тхьэмадэ Ибрагима Аджиева, директора Тырныаузского профтехучилища. И видели люди, что прапорщик сразу вслед за Тимуром из ресторана ушёл…
Прапорщик Семён Жуков университетов не кончал. Зато окончил особое учебное заведение, находящееся в ведении Комитета госбезопасности, и заработал «Боевое Красное Знамя», выполняя деликатные задания за пределами Родины. Из последней командировки, кроме очередной награды, Жуков привёз последствия контузии в виде мучительных головных болей и был переведён «на лёгкую работу» в воинскую часть в Тырныаузе – инструктором по физподготовке. В новой должности Жуков сильно скучал и раз в месяц крепко напивался, впрочем, без ущерба для службы.
На третий день после гибели Тимура Адырхаева прапорщика вызвал к себе замполит, майор Гилёв. Когда Жуков зашёл в кабинет, майор молча показал ему на стул, поднялся, достал из сейфа бутылку дагестанского коньяка и два гранёных стакана. Налил в оба, опрокинул свой, дождался, когда прапорщик последует его примеру, пододвинул Жукову чистый лист бумаги, сверху положил свою авторучку с золотым пером.
– Пиши.
– Что писать?
– Рапорт об отставке.
На круглом, простоватом лице прапорщика не отразилось никаких эмоций. Он только посмотрел на майора своими бесцветными, близко посаженными глазами. Нехорошо посмотрел, как смотрел на живые мишени сквозь оптический прицел винтовки. Майор вскинул вверх руки.
– Но-но, Жуков, ты на меня не зыркай. Сам виноват.
– И в чём же я виноват, товарищ майор?
Голос прапорщика звучал ровно, как будто он интересовался здоровьем любимой супруги замполита.
