– А в том, – майор наклонился вперёд, почти упёршись лбом в лоб прапорщика, – что Адырхаев с братьями тебе лыгэжен[60] объявили!
Жуков кабардинского не знал, но переводчик не потребовался. Не спрашивая разрешения, он вылил в свой стакан остатки коньяка, не торопясь выпил, крякнул и взял авторучку.
Вернувшись в казарму – квартиры на новом месте службы он не успел дождаться, – Жуков залез под койку и вытащил промасленный свёрток, в котором хранил самую дорогую свою вещь – разборную французскую снайперскую винтовку, доставшуюся ему после одной из африканских операций и не проходившую ни по каким документам. Быстро собрав оружие, он приладил оптический прицел, навинтил глушитель, подошёл к окну.
Через улицу от казармы располагался штаб. До открытого окна в кабинете замполита было не более сорока метров. Майор сидел, наклонившись над столом, что-то писал.
Жуков передёрнул затвор, вскинул винтовку, прицелился. В перекрестье блеснула майорская лысина, окружённая венчиком волос.
Прапорщик нажал на курок, спусковой механизм сухо щёлкнул. Боёк не ударил по капсюлю, патрона в казённике не было. На душе стало легче, головная боль, стучавшая в правый висок и выдавливающая из орбиты правый глаз, отступила. Свёрток с разобранной винтовкой занял своё место в потрёпанном фанерном чемоданчике. Сверху прапорщик покидал нехитрые пожитки, перетянул чемоданчик ремнём и отправился в штаб – выписывать довольствие и документы.
Замполит, конечно, сволочь, но в одном прав. Если родня убитого объявила кровную месть – за забором воинской части не отсидишься. И французская винтовка не поможет. Майор, конечно, не о Жукове беспокоится. Ему на прапорщика наплевать с высокой колокольни. Но если произойдёт убийство кадрового военного во вверенной замполиту части – тут не потерей звезды, трибуналом попахивает. Поэтому для всех будет лучше, если Жуков умотает куда подальше. Адырхаев с братьями пустятся в погоню, искать эти чёртовы кавказцы умеют, так что нигде теперь Жукову покоя не будет. Зато майор вздохнёт с облегчением.
Ни дома, ни квартиры у прапорщика на территории Союза не было, как, впрочем, и за его пределами, и никто нигде его не ждал. Кроме объявившейся через много лет сестрицы. Узнала как-то, где брат служит, вызвала на телефонный разговор. Полунамёками говорила, что-то случилось у неё. Золотые горы обещала, умоляла всё бросить и срочно приехать. Так что есть теперь у Жукова место куда податься.
«Корреспондент:
– Матвей Игоревич, расскажите, пожалуйста, подробнее о контроле за владельцами охотничьего оружия.
Петелин:
– Участковые инспектора ведут строгий учёт всех имеющих гладкоствольное и нарезное оружие на своей территории. Они регулярно проверяют условия хранения, а также проводят профилактические беседы с владельцами, напоминая им о правилах безопасного обращения с оружием и ответственности за его незаконное применение. Любое правонарушение немедленно пресекается и наказывается по всей строгости закона. Мы работаем над тем, чтобы отдых в Крыму был спокойным и безопасным для всех».
– Старик, у них там, похоже, арсенал! В прошлый раз винтарь с глушителем был, теперь дробовик и пистолет. – Николай налил себе третий стакан воды, жадно выпил. – Не удивлюсь, если в следующий раз миномёт в дело пустят! А местный участковый мышей не ловит!
– Коля, – перебил возмущённого друга Андрей, – давай конкретно, по делу. Что вы видели?
– Я расскажу, – вмешалась Марина.
Со слов девушки, двое мужчин в тёмной одежде перемахнули через забор – и тут же началась стрельба. Из дробовика и пистолета. Кто-то из участников перестрелки ранен. После выстрелов молодые люди слышали громкий стон.
– Ничего себе стон! – поправил супругу Николай. – Визжал, как недорезанный поросёнок.
– Да, больше было похоже на визг, – подтвердила Марина.
– Описать перелезших через забор можете?
– Нет, они были далеко от нас, но один точно высокий, как ты, Андрей, предполагал.
– После выстрелов они обратно перелезли?
– Не знаю, мы решили, что лучше уйти!
