— Однажды Тамара заблудилась, когда только приехала от вас в октябре, а я помог ей найти новое здание общежития. Так и познакомились.
Снова смотрит на меня подозрительно, похоже, не верит. Зря.
— Мам, здесь, — Скалкина наконец уже по своей воле открывает рот. Не думал, что дождусь.
— Ой, спасибо, Ярослав, что проводили. Нам сюда. Тамара, — обращается к дочери, — займи столик, а мы пока с Сеней туалет поищем. До свидания, Ярослав.
Кивает мне, хватает сына за руку и через полминуты скрывается из виду. Не женщина — метеор.
— Спасибо! Спасибо большое, Ярослав Денисович… — У девочки в глазах такое облегчение, что даже неловко.
— Ярослав.
— Что?
— Ярослав, Скалкина, просто Ярослав. Но только за пределами университета, хотя в моем кабинете тоже можно.
Она улыбается, робко очень. Перенервничала, похоже.
— Мне понравилась твоя мама.
— Правда? — Удивленно вскидывает брови. — Она иногда такое говорит… даже мне неловко.
Неправда. Держит тебя на поводке и не отпускает. Твоему будущему мужу не позавидуешь, Тамара.
— Не бери в голову. — Притягиваю девчонку к себе и неожиданно для нее быстро целую в губы. Небольшая компенсация за потраченные четверть часа в обществе ее мамы.
Трепещет в руках, хочет вырваться, а я не пускаю. Сам не ожидал, что могу по ней соскучиться за пару дней.
— Сейчас мама придет. Отпустите, пожалуйста… — шепчет мне в ухо, а я чувствую себя подростком. Мама придет!.. — Вон она!
И точно, та уже ведет сына прямиком к нам, так что девочку приходится отпустить.
— Замучает меня сейчас расспросами, — говорит куда-то в сторону Тамара. — Она и правда только с сокурсниками знакома.
Держу пари, свою первую любовь, Тамара, ты скрывала от мамы до последнего. Я бы тоже скрывал.
— Мама — она редко очень так с людьми разговаривает, как сейчас с вами в самом начале. Вообще, все мои друзья ее обожают, в общаге просто на руках практически носят, когда она приезжает и готовит нам еду. Она очень вкусно готовит… — Тамара продолжает извиняться, но вскоре замолкает, когда ее мать с братом оказываются буквально в нескольких шагах от нас.
— Вы еще здесь, Ярослав? — И снова этот сверлящий взгляд. — Может, все-таки чаю попьете с нами? Расскажете про себя.
— С удовольствием! Пожалуй, останусь. — Улыбаюсь женщине, которая явно не ждала моего согласия. — Полчаса роли не сыграют.
Да, Валентина Алексеевна, второй раунд. Мой. Поехали!
Тамара медленно водит пластиковой ложкой по дну стакана. Сахар, если она его и клала в чай, уже давно должен был раствориться. Вроде спокойная, даже вялая, но я постепенно учусь распознавать ее настроение. Сейчас вот явно волнуется. Хотя зря, от первых трех вопросов отбился сравнительно легко.
— Вы надолго в город? Тамара говорила, что на выходные. Все верно?
— Да, Сеню надо врачу одному показать. — Она делает большие уверенные глотки, несмотря на то, что в стакане натуральный кипяток. Место дешевое, чай тут заваривать пока не научились. — А в воскресенье вечером сразу обратно домой. А почему спрашиваете?
— Просто интересно… А это вы Тамару научили так вкусно готовить? Как я понял, у нее талант.
Девчонка встрепенулась, почуяв неладное.
— Женщина обязана уметь хорошо готовить. Я Тамару маленькой к кухне приучила. И да, у нее неплохо получается. Особенно выпечка, да, дочка? А вы откуда об этом узнали?
— Так Тамара пару раз угощала блинами. Да и ребята из общежития не раз рассказывали.
— А вы их тоже знаете? Тамара, — она оборачивается к дочери, которая молчит все время, — почему ты не рассказывала о Ярославе? Он столько о тебе знает…
Скалкина больше не смотрит на меня жалобно. Она уже злится. Прости, Тамара, но у меня свои задачи, раз уж я столкнулся с твоей мамой.
Посмотрели, называется, папе пальто. Да в страшном сне мне такое не привидится: мама сидит за одним столом с Ярославом, и они на пару обсуждают… меня! И я все это слышу! Капец!
Да ты, мама, даже представить не можешь, что он обо мне знает. Ну почему, почему он здесь оказался?! Обещал ведь в понедельник вернуться, а сегодня лишь суббота.
Он не понимает, что мать меня съест вечером? Всегда чуяла, кто мне нравится, отпирайся — не отпирайся.
— Блины у Тамары восхитительные. А я даже яичницу пожарить не могу нормально. Каждый раз пригорает, — жалуется гад, беззаботно улыбаясь.
— Это не мужское занятие, — отмахивается мама. — Вам жена должна готовить. А вы женаты?
Мама! Толкаю ее коленом под столом, она даже не реагирует. Сама сижу пунцовая, не знаю, куда глаза деть. Стыдно-то как!
— Нет, я не женат. — А вот Ярослав совсем не смущается. Терпеливо так отвечает. Не похоже на него, обычно из него сарказм так и плещет. И от этого еще более неловко перед ним.
— Ну тогда ваша девушка, — не сдается мама. А гад улыбается еще шире. Божечки мои! Он теперь ко мне точно не подойдет. Ну не может нормальный человек снести такую бестактность от чужого человека! Еще решит, что мама его женить на мне хочет.
Он молчит, спокойно пьет чай. Один глоток, второй… Мы с мамой, как завороженные, смотрим на него.
— Нет, и девушки у меня тоже нет, — говорит Ярослав, как будто извиняется.
