На первую пару опаздываю, девчонки раньше меня уехали, сама отпустила их, хотя они готовы были подождать. Так вчера вцепилась в телефон, что умудрилась не собрать сумку на занятия. Со мной такого с пятого класса школы не было.
— Автобус дальше не пойдет! — объявляет вдруг водитель. — По техническим причинам.
Народ недовольно шумит, оно и понятно. Утро, понедельник, все спешат на работу, по делам. Нам еще ехать и ехать… Вот, елки, теперь точно опоздаю. Как назло, сломался автобус в неудобном месте, то есть еще минут пять-семь идти до остановки и ждать, когда подойдет следующий набитый под завязку общественный транспорт.
Социологическая теория, конечно, не самый ужас-ужас, я по ней вполне себе успеваю, но сейчас ноябрь, скоро сессия, а преподы как с цепи сорвались, еще больше прессуют за пропуски. Говорят, какая-то федеральная проверка грядет, вот все и нервничают.
Пишу в чат, что опаздываю, может, даже вообще ко второй паре приеду. Ну вот как так?! Злюсь на себя, что не вышла на десять минут раньше, тогда бы точно с девчонками успела…
— Тамара? Тамар!
Оборачиваюсь к толпе народа, что, как и я, понуро топает к остановке, но не вижу ни одного знакомого лица. Может, показалось?
— Скалкина! — снова слышу оклик и понимаю, что не глюк. Просто не туда смотрела. На дорогу надо было.
Метрах в двадцати слева от меня стоит Марат. И улыбается. Рядом машина на аварийке. Видать, его. Дурацкое настроение тут же меняется: я очень рада его видеть. Так рада, что даже не сразу вспоминаю, при каких обстоятельствах расстались с ним в прошлый раз. Но раз не проехал мимо, сам остановился…
— Ты чего пешком идешь? С автобуса? — Он подходит ко мне ближе и снова улыбается. — Сломался?
— Сломался. А ты что тут делаешь?
— Ехал мимо, смотрю: девчонка идет с длинной светлой косой. А я знаю одну такую… Пойдем, отвезу тебя в универ. Ты ведь на пару?
На пару! Чуть не бросилась от радости к нему на шею. Надо будет только сказать, чтобы не у самого входа меня высаживал, а то, не дай бог, увидит кто из наших. Точно придется искать, где ночевать. Маринка сожрет просто.
— А ты сам не на учебу? — спрашиваю для проформы, вижу же, что в таком виде у нас студенты только на экзамены приходят, да и то не все и не всегда. Строгий темный костюм, наверняка дорогой, белая сорочка и темно-синий галстук. Он и выглядит взрослее, солиднее, не скажешь, что в универе до сих пор учится.
— На работу, но ты не волнуйся. Сначала тебя отвезу.
Он ведет машину уверенно, но бережно, совсем не так, как Ярослав. Не могу представить, чтобы Марат вдруг развил бешеную скорость в городе, а Холодов запросто может. У них и машины разные: спортивная у гада и «паркетник» у Бухтиярова. Они такие разные, но мне оба очень нравятся.
— Как твои дела? Досталось потом от Холодова? Мерзкий тип. — Марат, похоже, тоже не забыл встречу с гадом.
— Нет, все нормально. Просто недоразумение. А… ты? — Не знаю, как сказать, чтобы себя не выдать. — Он на тебя наехал?
— Попытался, — отвечает с усмешкой Марат. — Но, знаешь, сделать он мне ничего не может, а так пусть ядом плюется.
Понятно, что деталей мне не расскажут, ну и ладно. Главное, что инцидент, как говорится, исчерпан и все живы-здоровы.
— Это не мое дело, Тамар, мы едва знакомы, но я все же скажу. — Он отвлекается ненадолго от дороги и внимательно смотрит на меня. — Поосторожнее с ним, я слышал, развлекаться он любит.
— В смысле? — Чувствую, как холодок пробежал по спине и сразу стало неуютно. — Что ты слышал?
Он молчит, хмурит лоб и явно решает, что мне сказать. А я замерла и жду его слов как приговора.
— Марат?
— Я про то, что студентами любит манипулировать, эксперименты в группах ставить. Хотя дисциплина его совсем не об этом.
— А что еще? — Блин, да это же просто сплетни!
— Слышал, что он не препод никакой. То есть с образованием все нормально, но вроде как другим он здесь занимается… Но чем — не знаю. Это просто слухи, Тамар, но он всем не нравится.
Я больше не слушаю Марата, ожидала как минимум, что он принуждает девчонок спать с ним за хорошие оценки, или что женат и у него пятеро детей, или…
— …Просто он не тот, за кого себя выдает, — доносится до меня.
А может, просто ты злишься на него, что он тебя отчитал там, в коридоре?
В общем, я рада, что мы уже подъехали. Как и обещал, Бухтияров не стал высаживать меня прямо у входа, хотя время поджимало. Он проехал чуть дальше, ближе к преподавательской парковке.
— Спасибо, что подвез.
Собираюсь уже открыть дверь, но он останавливает:
— Прости, если сказал не то. Просто ты мне нравишься, не хочу, чтобы ты в беду попала.
А я как не хочу! Но, кажется, я в беде.
Выхожу из машины, и сердце пропускает удар. Нет, удары. Я не дышу. Я больше никогда не смогу дышать.
В нескольких метрах от нас стоит машина Ярослава. Видно, только что заехала на парковку. А рядом сам Холодов вместе с симпатичной женщиной. Я ее знаю, то есть видела. Она преподает, как и Ярослав, но только русский язык. Кажется, ее зовут Оксана Михайловна. И прямо сейчас, на моих глазах, она бережно целует его в щеку.
