Мама бросает взгляд на меня, словно спрашивая: и ты ему веришь?!
— А я все хотел спросить, Тамар. — Он чуть ли не впервые после того, как мы сели за стол в кафешке, обращается именно ко мне. — А ты не думала поучиться на кулинара или повара? Извини, не знаю, как правильно сказать.
Переглядываюсь с мамой. Это больная тема, и очень интимная. Примерно как спросить у малознакомого мужчины о его личной жизни.
— Мне нужна нормальная профессия, Ярослав Д… — запинаюсь, когда ловлю на себе его насмешливый взгляд. — Да, я думала об этом, но нет.
— Вы себе не представляете, какой тяжелый труд у повара, — подключается мама к разговору, и я тут же замолкаю. — Все время на ногах, а это хронические боли в спине, варикоз, да еще и производственные травмы. Вы бы такое желали своему ребенку?
— Ни в коем случае, — тут же соглашается гад. А мог бы и поспорить. Да миллионы людей этим занимаются! И ничего, живут себе. — Тогда уж, конечно, лучше нормальная профессия. Рад, что у Тамары будет именно такая.
Он издевается?! Знает ведь, как я учусь, сам меня донимал недавно вопросами, на фига мне сдался универ! Может, пнуть его под столом ногой? Гад ведь! Зато как рукой сняло всю неловкость за мамины вопросы. Сам тоже хорош!
Ему кто-то звонит по телефону. Ярослав, извинившись, встает из-за стола. Ну надо же, какие манеры! Раньше за ним такого не замечала. Мама провожает его цепким взглядом, и я подозреваю, что выскажет она мне прямо сейчас все, что о Холодове думает, совершенно не стесняясь.
— Тамара, он очень взрослый, а ты еще ребенок. — Вот так всегда, без подготовки, с места в карьер. — Так что даже не думай!
— Мам! Мне двадцать! Ты в моем возрасте уже за папу замуж вышла. И с чего ты вообще решила…
— Не ври мне. Даже не думай, — перебивает на полуслове, и я снова затыкаюсь. — Он мне не нравится.
— А мне Валерик твой не нравится! И ему, кстати, двадцать пять! Он всего на три года младше Ярослава.
— Ты как мотылек на огонь летишь, — вздыхает мама, мгновенно растеряв весь боевой настрой. — Не по зубам тебе этот Ярослав. Смазливый слишком, самоуверенный, такие одинокими не бывают. Вижу ведь, как ты на него смотришь, вся красная сидишь.
Она замолкает, отворачивается к Сеньке, который, оказывается, отложил свой планшет и, похоже, с любопытством слушал наш разговор.
А я оправдываться не буду, да и спорить тоже. Если она еще узнает, что он мой преподаватель…
— Мам, я не хочу, чтобы ты расспрашивала ребят про Ярослава. Ведь собралась уже, да?
— У тебя с ним?..
— Ничего мам, совсем ничего. — Почти ничего, кроме обещанных дополнительных занятий по английскому. — Просто не хочу, чтобы болтали. Ты понимаешь?!
— А ребята могут мне что-то такое рассказать про этого Ярослава, что мне совсем не понравится? Точно ничего нет?
Как вспомню его руки у себя на груди, так все замирает внутри.
— Точно, мам. Просто не хочу сплетен.
— Неужели нельзя было найти сверстника? Паша Голубев к тебе точно неравнодушен. Жаль, что худенький слишком.
Я ничего не отвечаю. Даже не знаю, помиримся мы с Голубевым или нет. Я себя виноватой совсем не чувствую.
— Но этот Ярослав не такой противный, как первый, — неожиданно примирительным тоном заявляет мама, и я снова улыбаюсь.
В такие моменты мы понимаем друг друга с одного взгляда. Потому что мама — это мама, никого роднее и ближе у меня нет. Я даже не сразу заметила, как Ярослав вернулся.
— Спасибо за беседу, Валентина Алексеевна, но мне пора. Всего доброго.
Мне лишь улыбнулся, Сеньке кивнул. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в толпе. Ломать комедию перед мамой смысла нет. Она, видимо, лучше знает, что у меня в душе.
Да и нам пора, подзываем официанта, но, оказалось, Холодов уже оплатил счет. Мне приятно, а мама недоверчиво хмыкает.
В общаге маму явно ждали. В нашей квартире, на кухне и в коридоре толпится человек пятнадцать. Самых голодных, наверное. Козлов и Реня тут как тут, а Пашки нет.
— Валентина Алексеевна! — Первой на мамину обширную грудь бросается Ленка. — Как же здорово, что вы приехали! Мы так соскучились.
Оставила их всех обниматься, а сама повела Сеньку в нашу комнату, на кухне его бы затоптали.
У нас пусто, Вики Туевой нет. Она и вчера ночевать не пришла, скинула мне сообщение, что вернется лишь в понедельник и сразу на пары. Я ее не спрашивала, кстати, она сама написала.
Расположила ребенка на своей кровати, пусть отдыхает. Какой-то он квелый сегодня. И так не слишком разговорчивый, весь в папу, но сейчас как-то особенно.
Интересно, пока меня не было, маме уже рассказали про Холодова? То, что сольют, не сомневаюсь. Буду все отрицать. То есть, да, мне он нравится, не спорю, но ничего у нас нет и быть не может.
Народ разошелся, наобнимавшись с мамой и убедившись, что ужин сегодня в нашей квартире будет просто супер. Рядом с ней остались лишь Ленка да Козлов.
— А где мой любимчик Пашка? — доносится мамин веселый голос. — Я ему пирог отдельный привезла, специально для него.
— Будет, Валентина Алексеевна, обязательно будет.
— Как тут моя Томочка поживает? Никто ее не обижает?
